
Против депрессии ( Сезон: Осень-Зима)
Volna1007
- 126 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Если вы не читали Делерма раньше, лучше прочтите "Первый глоток пива". Если уже читали - перечитайте. "Счастье" - такое же собрание мелких повседневных чудесностей, милое и тёплое, но всю дорогу хочется сказать "быыыыло, всё это уже быыыылоооо". Автор разрабатывает всё ту же золотую жилу, что и в предыдущих произведениях, однако месторождение иссякает. Слишком много повторов, слишком много слов ради слов, красивости ради красивости. И ведь не скажешь, что плохая вышла книжка, талант не пропьёшь. Но осадочек остался.

Эта книга состоит из коротких отрывков в виде эссе, посвященных обыденной, ежедневной жизни, в которой всегда можно найти источник радости и счастья. Семейные будни, пылающий зимой камин, деревья в саду летом, играющие рядом дети с женой, заварные пирожные к кофе, прогулка под зонтом в дождливый день или тайная радость от того, что в дождливый день ты дома. Во всем этом действительно можно найти радость, если ценить то, что у тебя есть. Такова главная идея книги Филиппа Делерма.
Прочитано в рамках игры KillWish.

Пальцы весело отбивали начало строки по клавиатуре… и умолкали. Ударяла, удаляла, начинала заново, торопливо перебирала текст, смакуя, неловко пытаясь оправдать рвущиеся слова. Просто очень хочется перелить в свой рассказ о книге хрупкое ощущение от нее, от волнения и неумелости не расплескав, не обесценив, не замусорив. «Счастье» Филиппа Делерма – работа фактически акварельная, прозрачная, но в красках которой спряталось столько воздуха и солнца, что хватит на любой, самый пасмурный день земли.
Подзаголовок названия - «картины и разговоры». Подсознательно жду откровений и возможно патетики, а нахожу точечный узор языка, деликатность, открытость и абсолютный такт рассказчика, для которого подобный разговор – не рванная исповедь, а доверительное молчание, как у хорошо понимающих друг друга людей. Каждая из «картин» (так называются главы) Делерма конкретна и изящна: если бы можно было сравнить язык с дыханием, то какие-то из них напоминали бы разводы инея на вспотевшем от дыхания стекле, а какие-то пушистый фейерверк одуванчика. При всей разнице, вместе они – одно целое: цельное, яркое, мелодичное, не только богато визуальное, но и фактически тактильное, ощутимое, живое.
Он говорит о том, чего мы так привыкли стесняться. Готовые простить себе страсть, похоть, стыд, мы прячем свою веру, надежды, само счастье… иногда кокетливо, как школьница груди, иногда упрямо, как шрам от падения с велосипеда, как само детство. Мне понравилась мысль Делерма о том, что счастье – это только часть детства, вернее счастье – та часть нас, в которой мы еще способны обрести свое детство.
Но Делерм не учит, не величает свою веру – он рисует картины: воспоминания прошлого, будущего и настоящего. Это один день или многие дни… в книге есть сюжет, но он призван не мешать читателю грустить, смеяться, любоваться, искать, вопрошать, спорить, молчать, скучать, отвлекаться, приникать… делать все, что читателю взбредет в голову. В этой негромкой, лиричной, теплой обстановке незнакомого, но уютного дома, рядом с таким гостеприимным, лукавым и хлебосольным автором… после долгих и долгих дней пустого путешествия. Просто толкаешь входную дверь и входишь в мир человека, который смеет надеяться, верить, ждать, утверждать, что и «жестокий век» не разучил людей считать большей близостью безмятежную нежность щеки прижавшейся к родному плечу, чем количество тех, кто утверждает нам обратное и отвергает счастье смотреть, как растут дети только потому, что никогда этого не делал. Страх потерять родных – тоже часть счастья. По Делерму: счастье – когда тебе есть, кого терять. (с)

Яблочный дух
Спускаешься в подвал. И вдруг… Это пахнут яблоки, разложенные для сушки на перевернутых фруктовых ящиках. Ты захвачен врасплох. Не ждал и не просил, чтобы тебе так захлестнуло душу. Но поздно. Яблочный дух, словно волна, накрыл с головой. И уже непонятно: как ты мог жить без этой сахаристой терпкости детства?
Нет ничего вкуснее этих сморщенных ломтиков: на вид сухие корочки, но каждая бороздка напитана сгущенной сладостью. Однако есть их не хочется. Чтобы смутная стихия запаха не превратилась в легко опознаваемый вкус. Сказать, что пахнет очень приятно или очень сильно? Не в этом дело. А в обонянии внутреннем – это запах счастливой поры. В нем школьная осень. Вот ты склонился над тетрадкой и фиолетовыми чернилами выводишь буквы. Дождь барабанит в окно, наступил длинный вечер.
Этот запах вобрал в себя все красные, коричневые тона, всю кислоту зеленых. В нем вытяжка из нежной и слегка шероховатой кожуры. Как пересохло в горле, но этой жажды, ты же знаешь, не утолить. Даже если впиться зубами в белую мякоть плода. Надо бы самому обернуться октябрем, земляным полом и низкими сводами подвала, дождем, ожиданием. Запах яблок мучительный. Запах и вкус настоящей жизни, неторопливости, какой мы больше не достойны.

В кино сцена счастья всегда затуманена ностальгией, всегда даетсяретроспективно. Два велосипеда в осеннем лесу, пикник на залитой солнцемлужайке.

Теплый круассан на улице
Проснуться раньше всех. Бесшумно, как индеец, одеться, выйти в коридор. Точными движениями часовщика открыть и закрыть за собой входную дверь. Есть! На улице утро, голубое с розовой каймой – сочетание было бы пошлым, если бы не стерильный холод. При каждом выдохе изо рта выбивается облачко; свободным, легким чувствуешь себя на улице в час рассвета. И даже хорошо, что до булочной надо пройтись.
… И вот ты снова на улице. Обратный путь конечно же совсем другое дело. Нет той беспечности, с батоном в одной руке и пакетом круассанов в другой ты уже смахиваешь на обывателя. Зато можно съесть круассан. Он теплый и мягкий. Жуешь на ходу, на холоде. И получается зимнее утро с начинкой из круассанов, а сам ты – печь, дом, кров. Идешь помедленнее, несешь в себе, проносишь сквозь выцветающую серо-розово-голубизну свой свет. День только начинается, но самое лучшее уже при тебе.











