Илья Сельвинский вошёл в мою жизнь совершенно неожиданно: увидела заботливо сложенные рядом с библиотекой книжки, которые должны были сдать в макулатуру, сверху лежал томик с закладкой, открыла из любопытства: что же это читают люди в таких старых и непопулярных книгах, увидела:
Я часто думаю: красивая ли ты? Не знаю, но краса с тобою не сравнится! В тебе есть то, что выше красоты, Что лишь угадывается и снится.
Как-то само собой получилось, что поднялась с книжкой в аудиторию, села за парту и прочла весь цикл "Алиса", потом долго думала, какая она, эта женщина, которую можно было так любить. Вернулась домой и узнала об Алиции Жуховицкой, немного, но узнала об этой полячке, ставшей для Сельвинского недоступной Беатриче.
И тут меня как громом поразило: да я же читала этого автора, помню, как мучилась с его длиннющими конструктивистскими поэмами и пьесами в стихах. Неужели этот "самый сильный поэт" (он работал силачом в цирке), променявший юридическую карьеру на работу сварщика на заводе, охотник на медведей, челюскинец, фронтовик мог быть таким тонким лириком.
Начала читать его стихи и поняла, что это один из самых близких мне по мировосприятию поэтов, мне близки многие его жизненные принципы:
Можно делать дело с подлецом: Никогда подлец не обморочит, Если только знать, чего он хочет, И всегда стоять к нему лицом.
Можно делать дело с дураком: Он встречается в различных видах, Но поставь его средь башковитых - Дурачок не прыгнет кувырком.
Если даже мальчиком безусым Это правило соблюдено, Ни о чем не беспокойся. Но - Ни-ког-да не связывайся с трусом.
Трус бывает тонок и умен, Совестлив и щепетильно честен, Но едва блеснет опасность - он И подлец и дурачина вместе.
Да, конечно, у него есть стихи о Ленине, коммунизме, но ведь он-то в них верил, наверное, да и не так уж их много. Гораздо больше размышлений о роли поэзии в жизни человека, о молодости и старости, о читателе, а это всегда приятно, когда о нас (ведь мы здесь все читатели) пишут стихи, к тому же правильные, ведь для Сельвинского важно, чтобы читатель был талантливым:
Не я выбираю читателя. Он. Он достает меня с полки. Оттого у соседа тираж - миллион. У меня ж одинокие, как волки.
И всё же немало я сил затратил, Чтоб стать доступным сердцу, как стон. Но только и ты поработай, читатель: Тоннель-то роется с двух сторон.
И всё же самыми любимыми и трогающими мою душу остались, пожалуй, стихи, посвящённые Алисе, с которых началась моя любовь к Сельвинскому:
Не в том, не в том моя беда, Что, утеряв тебя навек, Я не увижу никогда Ни этих губ, ни этих век, А в том, что, если бы, любя, Ты захотела новых встреч, Я отказался б от тебя, Чтобы любовь твою сберечь.
10 понравилось
