Я - о'кей, ты - о'кей

Чтобы еще более прояснить природу игр, продемонстрируем ход игры под названием "Почему бы вам не… — да, но…" Играющие — Джейн, молодая деловая женщина, и ее подруга. В эту игру часто играют в ситуации, когда требуется помощь, — на исповеди у священника, на приеме у психотерапевта, на кухне у опытной подруги.
Джейн: Я такая невзрачная, меня никогда не приглашают на свидание.
Подруга: Почему бы тебе не сходить в хороший салон красоты и не сделать себе другую прическу?
Джейн: Да, но это очень дорого.
Подруга: А если купить журнал, где написано, как сделать это самой?
Джейн: Да, но я уже пробовала. У меня такие тонкие волосы. Укладка не держится. Если я ношу их пучком, то это хоть выглядит аккуратно.
Подруга: А что, если попробовать подчеркнуть черты лица гримом?
Джейн: Да, но у меня аллергия на косметику. Я однажды попробовала, так у меня все лицо покрылось прыщами.
Подруга: Но сейчас продается масса неаллергических средств. И почему бы тебе не сходить к дерматологу?
Джейн: Да я знаю, что он скажет. Скажет, что я неправильно питаюсь. Это и правда, так всегда бывает, когда живешь одна. И потом, знаешь, дело ведь не в красоте.
Подруга: Конечно. Может, тебе стоит посещать лекции по искусству или международному положению. Это поможет тебе стать интересным собеседником.
Джейн: Да, но лекции бывают по вечерам. А я после работы так измотана.
Подруга: Ну, запишись на какие-нибудь заочные курсы.
Джейн: Да, но у меня нет времени даже написать письмо родителям. Где я возьму время еще и на заочные курсы?
Подруга: Ты нашла бы время, будь это действительно важно.
Джейн: Тебе легко говорить. Ты такая энергичная. А я вялая.
Подруга: Ну а почему бы тебе не ложиться пораньше, чтобы хоть высыпаться. А то несмотря на усталость ты смотришь телевизор допоздна.
Джейн: Да, но должна же я хоть как-то развлекаться. Это единственное, что остается таким, как я!
Круг беседы замкнулся. Джейн систематически, один за другим, разбивала все доводы своей подруги. Она начала с жалобы на то, что она некрасива и неинтересна, и закончила тем, что она некрасива и неинтересна, потому что уж такая она есть.
Подруга в конце концов перестает настаивать, а впоследствии, вероятно, и перестанет заходить к Джейн, чем еще более усугубит ее ощущение неблагополучия. Для Джейн это служит "доказательством", что она безнадежна: она даже не может удержать подругу. Тем самым оправдывается переход к другой игре — "Ну разве это не ужасно?" Выигрыш Джейн состоит в том, что ей ничего не нужно менять в себе самой, поскольку доказано, что поделать ничего нельзя.

Как оставаться в рамках Взрослого
Взрослый формируется позже, чем Родитель и Дитя, и на протяжении жизни сталкивается с немалыми трудностями. Основные сферы влияния принадлежат Родителю и Дитя, которые имеют тенденцию автоматически реагировать на стимулы. Таким образом, повышенная чувствительность к сигналам Родителя и Дитя — первый шаг на пути к усилению Взрослого. Пробуждение чувств является сигналом того, что затронуто Дитя. Понимать собственное Дитя, чувствовать, когда активизируется ощущение неблагополучия, — вот первое условие вступления Взрослого в процесс обработки информации. Если предостеречь себя — "Это говорит мое неблагополучное Дитя" — то становится возможным удержаться от проявления чувств в действии. Обработка этой информации требует времени. Сосчитать до десяти — хороший способ задержать автоматическую реакцию, чтобы дать возможность Взрослому взять транзакцию под свой контроль.
"Если сомневаешься, воздержись" — вот хороший способ задержать архаичные и деструктивные реакции Дитя. Аристотель утверждал, что истинная сила заключается в том, чтобы удерживаться от применения силы. Сила Взрослого также заключается в самообладании — в способности воздержаться от автоматических реакций Родителя и Дитя покуда Взрослый планирует приемлемую реакцию.
Подобным образом выявляются и сигналы Родителя. При обработке данных Родителя следует заложить в компьютер определенные вопросы Взрослого: Верно ли это? Применимо ли? Допустимо ли? Откуда я почерпнул эту мысль? Каковы доказательства?

Дочь Бэббита, Верона (В): Я хотела бы внести свой вклад, работать в каком-нибудь благотворительном учреждении. Хорошо было бы организовать в помещении какого-нибудь универмага отдел помощи неимущим, устроить там комнату отдыха с мягкими креслами или что-нибудь подобное. Или я могла бы…
Бэббит (Р): А теперь послушай меня! Первое, что ты должна понять, что вся эта благотворительная возня есть не что иное, как первый шаг к социализму. Чем скорее человек поймет, что с ним не собираются нянчиться, что ему нечего ждать дармовых подачек в виде всех этих комнат отдыха и бесплатных школ для его детей, пока он все это сам не заработает, так вот — тем скорее он возьмется за дело и станет производить, производить, производить! Вот что нужно стране, а не вся эта чепуха, которая ослабляет волю рабочего человека и порождает у его детей излишние иллюзии. А ты — занялась бы делом, вместо того чтобы валять дурака! Я, когда был молодым, твердо ре шил, чего я хочу, и добивался этого любой ценой. Поэтому я и стал тем, кто я есть.

Реакции Родителя, наподобие тех, что исходят от Бэббита, порождены неблагополучием Дитя. Он чувствует, что дети не уважают его, не ценят того, чего он с таким трудом добился. Кроме того, ощущение неблагополучия возникает при сравнении с теми, кто добился большего. Если б он позволил своему Дитя искренне проявить себя, то, пожалуй, расплакался бы. Он же предпочитает иной путь и включает транзакцию Родителя, уверенного в своей правоте и знающего ответы на все вопросы.
Человек, чье неблагополучное Дитя постоянно активно, неспособен на транзакции, связующие его с реальностью, поскольку он все время озабочен незавершенными делами в прошлом. Он не может с благодарностью принять комплимент, ибо считает его незаслуженным и содержащим скрытую насмешку. Он постоянно стремится ранить в неприкосновенности ту установку, которая возникла в детстве. Человек, позволяющий реагировать своему Дитя, на самом деле как бы говорит: "Посмотрите меня, я не в порядке". Тот, кто позволяет Родителю вступить в диалог, на самом деле говорит: "Посмотрите на себя, вы не в порядке (и я от этого чувствую себя лучше). Оба маневра представляют собой выражение неблагополучия, и оба они способствуют утверждению в безысходности.

Что заставляет людей желать перемен?
Есть три причины, которые заставляют людей желать перемен. Первая заключается в том, что люди изрядно настрадались. Они так долго бились головой об одну и ту же стену, что наконец решили: "Довольно!" Снова и снова бросали монетки в щель игрового автомата и не получали выигрыша — теперь они готовы либо бросить игру, либо перейти к другому автомату. Они страдают от головной боли, слишком много пьют. Они опустились на самое дно. Они жаждут облегчения и перемен.
Еще одна причина, побуждающая искать перемен, — вялая форма отчаяния, называемая тоской или скукой. Человек, живущий под лозунгом "Ну и что?", в конце концов задается глобальным вопросом — "Так что же?" Он готов измениться.
Третья причина, заставляющая людей желать перемен, заключается в неожиданном открытии, что они способны измениться. В этом состоит очевидный эффект транзактного анализа. Многие люди, не особо расположенные к изменениям, обратились к транзактному анализу, узнав о нем из лекций или бесед. Это знание пробудило интерес к новым возможностям, что привело их к дальнейшему поиску и усилению стремления к переменам.

Личность, чье неблагополучное Дитя всегда активно, не может вступать в трансакцию, которая приводит к успешным взаимоотношениям с реальностью, так как она постоянно имеет дело с незаконченными делами, которые должна была сделать в прошлом. Он не может благосклонно принять комплимент, так как думает, что не заслужил его и что в нем где-то скрыта усмешка, он фактически говорит: «Посмотри на меня, у меня неблагополучно». Личность, всегда позволяющая реагировать своему Родителю говорит: «Взгляни на себя, у тебя неблагополучно (и это доставляет мне чувство превосходства)». Оба маневра являются выражением установки неблагополучия, и каждый из них способствует продлению безысходности.

Три вещи заставляют людей хотеть перемен. Первое — то, что они достаточно настрадались. Они так долго бьются головой об одну и ту же стену, что решают: «довольно». Они так долго бросали монеты в щели одних и тех же автоматов, не выигрывая, что наконец захотели прекратить эту игру или перейти к другим играм. Они страдают от мигрени, их язвы кровоточат, они становятся алкоголиками, они достигли дна, они молят об освобождении, они хотят перемен.
Другое, что заставляет людей искать изменения, это форма отчаяния, называемая тоской или скукой. Личность проходит с этим через жизнь, говоря: «так что?» до тех пор, пока наконец не поставит окончательно большого вопроса: «Так что!?». Он готов измениться.
Третье, что побуждает людей хотеть измениться, это неожиданное открытие, что они могут.

В конце первого года в жизни ребенка происходит нечто замечательное. Он пытается ходить. Его не надо больше носить на руках. Если его мать сурова и неласкова, если она заботится о нем в первый год жизни только из чувства долга, тогда после того, как он научится ходить, его "младенческие" дни кончаются. Ласки, утешение ребенка прекращаются окончательно. Вдобавок наказания становятся все более тяжкими и частыми, так как он уже способен вылезать из кроватки и дотягиваться до разных вещей, он не остается на одном месте. Даже самопричиненные повреждения происходят чаще, так как его подвижность заставляет его спотыкаться о различные препятствия и падать на ступеньках.
Жизнь, на первом году комфортная, сейчас становится иной. Поглаживания, т.е. одобрения, исчезли. Если это тяжкое состояние заброшенности длится без облегчения на втором году жизни, ребенок заключает: у меня неблагополучно — у вас неблагополучно. При такой установке Взрослый компонент прекращает развиваться, так как одна из его функций — получать одобрения — расстроена тем, что источник одобрения, ласк отсутствует. Личность при такой установке сдается. Нет никакой надежды. Ребенок просо тратит жизнь и в конечном счете может кончить ее в заведении по излечению умственных расстройств в состоянии крайнего бегства от жизни с регрессирующим поведением, отражающим смутное, архаическое желание вернуться назад, к первому году своей жизни, когда он получал единственную, какую он когда-либо знал, ласку — как младенец, которого держали и кормили.

Подобно Родителю, Дитя является состоянием, в которое личность может переходить почти в любой момент его текущих трансакций. И сегодня с нами может случиться множество вещей, которые воссоздают ситуацию детства и вызывают такие чувства, какие владели нами тогда. Мы часто оказываемся в ситуациях неразрешимой альтернативы, когда мы загнаны в угол — либо реально, либо лишь в нашем восприятии своего положения. Подобные ситуации, как мы говорим, «затрагивают Дитя» и вызывают всплеск испытанных ранее чувств фрустрации и отвержения, и в нас снова оживает обновленная версия детской депрессии. Поэтому, когда личность охвачена чувствами, мы говорим, что в ней берет верх Дитя. Если у человека гнев преобладает над разумом, мы говорим, что им владеет Дитя.
Но есть и светлая сторона: Дитя является также огромным хранилищем позитивных сведений. В нем процветают творчество, любознательность, желание исследовать и узнать, стремление потрогать, почувствовать и испытать, а также записи удивительных свежих чувств первых открытий.
Наряду со всеми записями неблагополучия, имеется контрапункт, ритмичное материнское укачивание, приятная мягкость любимого одеяла, длительная положительная реакция на благоприятные внешние события (если ребенок действительно любим). Все это также может быть воспроизведено в трансакциях сегодняшнего дня. Это как бы оборотная сторона пластинки: счастливый беззаботный ребенок, сорванец, гоняющийся за бабочкой, девчушка с вымазанным шоколадом лицом. Этот образ проявляется и многие годы спустя. Однако наши наблюдения как над маленькими детьми, так и над самими собой — уже взрослыми людьми — убеждают нас, что чувство неблагополучия значительно превосходит положительные чувства. Поэтому, мы полагаем справедливым утверждение, что каждый несет в себе неблагополучное Дитя.