Крейсера. Три возраста Окини-сан

Пролог двадцатого века - это пороховой арсенал

В переулке за дачною станцией,
Когда пели вокруг соловьи,
Гимназисточка в белых акациях
Мне призналась в безумной любви.
О, неверная! Где же вы, где же вы?
И какой карнавал вас кружит?
Вспоминаю вас в платьице бежевом.
Вспоминаю, а сердце дрожит...

О, неверная! Где же вы, где же вы?...
Всё прошло. Нас ничто не минует.
Но без вас жизнь печальна моя.
Кто ж теперь ваши руки целует?
И целует ли так их, как я?

Ни Коковцев, ни другие русские люди, бывавшие в Японии, не хотели верить, что это страна может стать опасным врагом. Многие видели в Японии только красивую декорацию, ещё не догадываясь, что за прелестными бамбуковыми ширмами, расписанными журавлями и вишнями, скрывается нечто, таящее угрозу другим народам.

Да тут, во Владивостоке, плюнь хоть в кошку, а попадешь в мичмана.

Если девушка надевает шляпу, не глядя в зеркало, значит, убеждена в своей красоте.

Нищие обычно говорят: "Что бог даст"; во Владивостоке говорили: "Что флот даст". Флот давал все.

Вдвоём или своим путём,
И как зовут, и что потом -
Мы не спросили ни о чём.
И не клянёмся, что до гроба.
Мы любим.
Любим оба...

Что может быть горше мук, нежели муки совести?

-Погоди, - утешал его Эйлер со стоном. - Если доверяешься женщине, так и не думай о ней скверно...

Поверь, русские меньше всего думают, какова шкура у человека – лишь бы человек был хороший.

- Государство без флота подобно голосу певца за сценой: его выслушают, но с ним никто не считается.

- Нечаянно всегда бывает точнее, - ответил Коковцев. – По себе знаю: если очень стараться, никогда в цель не попадёшь…

Закупка вин по списку задержала клипер возле берегов Испании. результате "Наездник" осел в воду на целый фут ниже ватерлинии. Но с начальством не спорят...

Корабли - как и люди, они тоже нуждаются в славе, в уважении и в бессмертии... Вечная им память!

Редьярд Киплинг в свое время писал о японцах: «Очень жаль, что такие маленькие люди обладают не в меру громадной амбицией»

«Репетициями» назывались годовые экзамены; их было три — осенняя, февральская и мартовская.

Даже страшно вылезать из вагона, когда задумаешься, что здесь конец и начало великой России, а дальше океан вздымает серебристые волны.