Цитаты из книги Доизвинялся

– В последние несколько дней я стал считать фондю вершиной кулинарного искусства.

– С чего это?

– Посмотри на этот горшок. Что в нем? По сути, ничего, кроме винограда и молока. Если разложить блюдо на составные части, на столе останутся только гроздь винограда и большой кувшин молока. Но, по счастью, какой-то гений потрудился превратить виноград в вино, а молоко – в сыр. Вообрази себе жизнь без сыра. Сумеешь? Можешь представить себе жизнь без сыра?

- Знаешь, в чём твоя проблема, Бассет? - сняв руку с рулевого колеса, ткнул в меня пальцем Стефан. - Хочешь знать, в чём твоя проблема? - Давай же! Скажи! В чём моя проблема? - Ты одержим прошлым. Вот в чём твоя проблема. Ты думаешь, оно, чёрт побери, важней настоящего.

Когда наконец кого-то узнаешь, трудно взять в толк, как ты мог не замечать этого человека

Простые вещи труднее всего сделать как надо

Конечно, она была права. Я вступил в новую фазу моей деятельности, когда то, что думали обо мне люди, которые меня знали, значило гораздо меньше того, что думают обо мне те, кто меня не знает. Вот оно - определение современных знаменитостей, и нравилось это мне или нет, таков был теперь мой статус.

Теперь я знаю, что процесс извинения в чём-то сродни первому поцелую - для обоих нужна храбрость. Нужно быть готовым к резкому отпору, но одновременно твёрдо уверенным, что момент благоприятный. Извиняющийся должен быть убеждён, что сумеет подступиться со своей просьбой о прощении в момент, который сам искусственно создал, и надеяться, что по ходу разговора он станет более реальным и соответственно, менее искусственным.

Большинство людей считают счастье своим неотъемлемым правом, это как чистая питьевая вода или сорок телеканалов в гостиничном номере.

«Все будет хорошо» – одна из самых утешительных фраз, какие только существуют на свете

Как мог шоколад обернуться безумным профессором, заносящим над головой в библиотеке подсвечник, или вдовой-герцогиней, наставляющей в кабинете револьвер с перламутровой рукоятью?

Годы не пощадили и Гарета, размыв его когда-то чеканную внешность. (Что только доказывает мои слова, гораздо лучше начать слишком толстым, чем им впоследствии стать. Тогда никого не разочаруешь, и себя меньше всего.)