Язычник

Серия «Читаем Россию» сразу завоевала мою симпатию. Начинала я с романа «Черная изба», который промурашил от души, потом была повесть «Потерял слепой дуду», которая тоже затронула сердце. А вот с романом «Язычник» что-то у меня не срослось.

Я не люблю истории без сюжета, все-таки для меня важно знать к чему в итоге все приведет и ради чего все действия были. Здесь же автор играет с описанием жизни и быта людей, проживающих на Курилах. Да, такие истории-зарисовки тоже бывают интересны, и я не скажу, что мне было скучно. Но в какой-то момент я поняла, что на меня нападает тоска от того, что в книге происходит. Какая-то беспросветная чернь, разочарования, грубые стороны жизни и все как-то на грани и с надрывом. Получились истории с душком. В какой-то момент хотелось кричать, понятно, что жизнь не сахарная, но сколько можно.

Необычно, что здесь нет главного героя, всем дали чуть-чуть эфирного времени, а прикипеть душой там не к кому, да и надо ли… Но словом автор хорошо владеет и описывает все метко, образно, с искрой. После прочтения остались неприятные ощущения, но мне больше по душе, когда показаны разные стороны жизни, а не только черная.

Вся ситуация последних лет с закрытием границ в какой-то мере определенно пошла нам на пользу. Уверена, что у многих вектор путешествий кардинально изменился, заставил посмотреть/задуматься насколько же огромна и наша страна. Ещё лет пять назад я и думать не думала о каких-то там - Курилах. Сегодня в моей ленте инстаграма всё чаще попадаются невероятные фотографии островов Кунашир, Шикотан, Итуруп и я просто мечтаю там побывать.

Поэтому, как только этот роман попал в поле моего зрения, мне сразу захотелось его прочитать. Вообще идея и оформление этой серии «Читаем Россию» мне очень импонирует.

Если вы меня попросите пересказать этот роман, мне будет сложно. Здесь нет стройного, привычного нам сюжета, этот текст – скорее зарисовки из жизни людей одного рыбацкого поселка, расположенного на острове Кунашир. Сюда, на Курилы, люди стекались со всей огромной страны: кто-то за длинным рублем, кто-то за романтикой «края земли», а кто-то просто за поиском смысла жизни…

То же самое с главными героями… Мне сложно назвать, кто тот центральный персонаж, вокруг, которого вертится всё повествование.
Это может быть бывший учитель Семён Бессонов, который ехал сюда на сезон, а оставшийся здесь на всю жизнь…
Или, побитая жизнью, портовая проститутка Таня Сысоева, нашедшая на островах покой для своей беспутной жизни…
Или, может быть, местный бизнесмен Арнольд Арнольдович Сапунов, легко находящий общий язык, как с местными властями, так и с материковыми бандитами?
А, если, мыслить шире, то единственный главный герой – это Курильские острова, омывающий их бескрайний океан, на фоне которых всё эти люди просто песчинки, попавшие в бурный водоворот и поломанные неукротимой стихией.

Живущие на краю и балансирующие на грани. Вся их жизнь – это поединок с грозной стихией. Поэтому не удивительно, что многие из них ломаются: спиваются, дерутся и убивают, жгут свои дома и отбирают имущество, сходят с ума. И только редкие бегут…

Автор пишет очень красиво, плотно, выпукло и кратко, описания героев даны двумя-тремя штрихами, но этого вполне достаточно, чтобы сложился образ, характер. Сам роман непростой, тяжелый, как мощные толщи воды обрушивавшиеся на острова во время цунами. Но даже, когда лучи солнца пробиваются сквозь облака и падают на морскую гладь, света в жизни этих людей больше не становится. Грустно. И даже чуточку страшно.

Номинант премий им. Аполлона Григорьева и «Национальный бестселлер»
Номинант премии «Ясная поляна»

Южные Курилы – старая и загадочная аномалия. Все знают, что где-то там, далеко, они есть, и никто толком не знает, чем живут и дышат тамошние люди. Наши – и наши, о чем разговаривать-то. Наши навеки.
Только вот в тех краях ничего нет – навеки, ничего нет сколько-нибудь прочного, устойчивого, ясного. С первых страниц кружит голову от океанской шири, от налетевшего тайфуна, в котором тонут крохотные человеческие домишки, и от затаенной, въевшейся в их обитателей тоски по иной жизни. Сквозь стены старого японского домика, где привиделся Тане Сысоевой душитель, сквозь клубы дыма, языки огня и почти фантомную фигуру жены Семена Бессонова видны очертания кораблей на рейде, и капитан одного из них зорко смотрит в японский бинокль, балуя себя редким в жизни моремана развлечением. Близок берег Кунашира, для кого-то ссылки, для кого-то вожделенной земли с молочными реками и рыбными берегами, на нем всему есть место – в основном трагедии, но бывает, она и фарсом оборачивается.
Время идет здесь не так, как везде: стрелки то бешено крутятся вокруг оси, то замирают, прилипая к одной-единственной отметке. И сразу понимаешь, что владеют курильским миром совсем не люди. Люди – они пришли и уйдут. А природа останется. Что там Япония и Россия, не они на островах хозяйки, хоть и ведут отчаянный спор, и браконьеры из страны восходящего солнца беспрестанно воюют с нашими рыбаками. Природа - царица, ей все подчинено, ею все движется.
А кто лучше всего знает природу, кто ей ближе, чем женщина? Вот и смотрим мы глазами блудной и поэтической Таньки на Кунашир, на его выметенную ветрами, вылизанную солеными волнами землю. На Витьку Рыбакова, нежданно-негаданно обогревшего ее беспутную жизнь, на его бабку Маню, с астмой и вечной сигаретой в уголке запавшего рта, на Арнольда Сапунова, хозяина жизни, дающего ей отступного – чтобы Витьку, брата двоюродного не трогала, и на злого Бессонова, пообещавшего отомстить поджигателю дома и избравшего целью мести своей бывшего сожителя Таньки – Наюмова. Предупредила бы Танька мужиков, что грянет беда, но кто ее, со многими грешившую, послушает…
Да и бабка Маня, вещунья, схоронившая мужа и маленькую дочь, забытая сыном, у которой одна радость – водка и полубезумный танец, может сказать правду: разорили вы, сыночки, все. Не простит вам природа, не помилует, и Бог рыбы не даст. А не даст рыбы – помрете все, тут уж не до длинного икряного рубля. А рубль-то как зарабатывали, помните? Тоннами рыбу сгноили, себя успокоили – все как надо, кормимся. Вот и докормитесь.
Кто их услышит? Кто поверит? Учитель истории Бессонов, ставший браконьером, а после рыбаком-колхозником, заработавший бешеные деньги и спустивший их на материке, огрубевший и отдалившийся от всего – родных, друзей, себя самого? Он, пожалуй, знает разницу между евангельскими рыбаками, бравшими в меру, и собой, берущим без меры, жадно. А другие рыбаки-бичи, бывшие интеллигентные человеки? Они и вопросами не задаются, им ни к чему. Их жизнь вся – или путина, или выпивка до белой горячки. Они верят, что удача никуда не денется.
А беда не ждет, на порог приходит, потому что накликали. К Таньке, Вите, Бессонову, ко всем. И океан, многажды обворованный, принимает ее в себя, снова шумит…
Течет океанская вода, мелькают давно ушедшие народы Курил – пещерные коро-пок-гуру, светловолосые и голубоглазые айны, японцы, и наконец, сборная солянка бывшего Союза. Все берут – отдавать не спешат, и враждуют, и завидуют, и умирают, так ничего и не поняв… Сколько их останется в будущем и останутся ли вообще на Курилах люди? А уж об этом и гадать нельзя.
Сильная книга, рекомендована поклонникам русской реалистической прозы. На всякий случай предупреждаю – даже красивый язык и своеобразный, текучий и плотный стиль автора темную и тяжкую жизнь кунаширских рыбаков легче не делает. И, апропос, любители чакпаланиковских кишочек, читайте и выбрасывайте чакпаланика в мусорку, ибо наш автор растер его в пыль одним метким и страшным эпизодом, а потом развеял пыль эту над волнами морскими.

В "Язычнике" Александра Кузнецова-Тулянина трудно назвать романистом, скорее – бытописателем. Он натуралистично, без прикрас и как-то буднично "перечисляет", описывает то, что любой из нас может увидеть, приехав на Курилы или в другой уголок необъятной, удалённый от Москвы и Петербурга. Здесь простые люди на фоне восхитительной, безразличной, холодной и бушующей природы проживают свои мелкие, обыденные жизни, не задумываясь о тщете всего сущего и не стремясь к большим свершениям. Максимум – протянуть ещё день, неделю, месяц, а там, может быть, и на год вполне замахнуться! Если вы ждёте от таких текстов романтизации природного начала и одухотворённых историй приезжих, нашедших гармонию и встречающих рассветы и закаты с улыбкой на лице, забудьте. Роман наполнен грубостью, кровью, внутренним насилием, матом, бедами и испытаниями, а в конечном счёте – полной безнадёгой в исконном смысле: "всё будет так, исхода нет". Открытый финал (без любимого нами драматического света в конце тоннеля) только утверждает в этой мысли.

В описанных реальных судьбах, которым просто придумали имена, нет ничего героического. Они, возможно, противопоставляются природе, но даже не пытаются ей противостоять: тут кто-то погибает от водки, другие – от внутренних демонов или внешних конфликтов. Все персонажи смогли сюда как-то добраться (в надежде на что?), но покинуть заколдованное и суровое, первобытное и наполненное силой место уже не в состоянии, да и вряд ли хотят. Подобных принято называть маргиналами, опустившимися и смирившимися, но автор даже не пытается найти для них какие-то линии развития: они статичны и максимум, что могут предложить соседу на перспективу, – это взять верёвку, удавить жену, а затем и самого себя. Сюжет здесь условный, а характеры, хотя полноценные, объёмные и вполне реалистичные, в драматическом ключе не раскрываются. Возможно, в этом и есть смысл – то самое стороннее "бытописательство", автор в виде наблюдателя.

А вот образный, яркий, сочный язык – одна из сильных сторон Александра Кузнецова-Тулянина. Он одинаково хорошо подходит как для описания природы, моря, атмосферы дикого места, так и для пьяных посиделок, конфликтов и кровавой рыбной ловли, а помимо них здесь мало что будет.

В итоге "Язычник" выходит тяжёлым, местами муторным и чернющим в своей атмосфере романом, в котором человеку не пытаешься сочувствовать, но возникает странное ощущение, даже желание того, чтобы природа наконец взяла своё, соскребла бессмысленных, жутких и злых людишек с лица земли, как только она это умеет. И там, где творится пьянство и беззаконие, снова были бы только волны и крики чаек, а не горькое послевкусие. Большой, многослойный роман о непознанной России на фоне первобытной природы.

Ждала эту книгу с некоторым нетерпением, особенно после весьма удачной "Черной избы", вышедшей в этой же серии "Читаем Россию". Оказалось, что это  нечто настолько мрачное про людей около социального дна, с постоянными то болезнями, то смертями, то похоронами, то сиротами, что через пару-тройку десятков страниц стало ясно, что мне это не надо. Как минимум, сейчас. И вряд ли вообще.

Вот в таком примерно стиле все написано:

«С рассветом старый домишко загорелся. Наступила немая тишина, после тайфуна особенно вязкая, закладывающая уши, пронзенная инфразвуком далекого прибоя. Лежал в скованной тишине залив, дремал поселок, мокрый, замусоренный, пустой, будто вымерший: упавшие столбы, перерубленная проводами тепличка, мастерские с сорванной крышей, протекшая электростанция, детсад с выдавленными стеклами, погромленные сараи. Ворона прилетела из дальнего распадка, села на водокачке, радужно-черная, голодавшая трое суток, стала орать в раздумье, куда лететь: на разметанную стихией человеческую помойку или на океанский отлив за выброшенной падалью».

В общем, книга для тех гурманов, которые любят жесть и грязь, называя это натурализмом или реализмом, настолько, что сюжет им уже и не нужен.

Исключительно неприятная книга.

Мое разочарование этим романом не знает предела. Аннотация, название и даже оформление обложки романа обещали совсем иное. Мне думалось, что главным героем будет представитель одного из коренных народов Курил и можно будет познакомиться с их традициями и обычаями. На деле же роман не выдирает из тоски, как было обещано, а совсем напротив,вгоняет в глубокую тоску.
Очень муторное, мрачное и скучное повествование. Немного напомнило мне сочетание советского производственного романа и современной тоскливой деревенской прозы.
Понимаю, что есть любители и на такую прозу, но считаю, что надо честно предупреждать читателя, чего стоит ожидать.
Кстати, язычником главного героя романа можно назвать лишь с огромной натяжкой, да и не менее трети повествование посвящено Татьяне.
Есть, конечно, в романе и яркие образы, например, сравнение уничтожения рыбы с жертвоприношением, но , в целом, читать было скучно и неприятно.