Стихотворения и поэмы

"НА МИНСКОМ ШОССЕ"

Идти устали маленькие ноги,
Но он послушно продолжает путь.
Еще вчера хотелось близ дороги
Ему в ромашках полевых уснуть.

И мать несла его, теряя силы,
В пути минуты длились, словно дни.
Все время сыну непонятно было,
Зачем свой дом покинули они.

Что значат взрывы, плачь, дорога эта?
И чем он хуже остальных ребят,
Что на траве зеленой у кювета,
Раскинув руки, рядом с мамой спят?

Как тяжело выслушивать вопросы…
Могла ли малышу ответить мать,
Что этим детям, спящим у березы,
Что этим мамам никогда не встать?

Но сын вопросы задавал упрямо,
И кто-то объяснил ему в пути,
Что это спали неживые мамы,
От бомбы не успевшие уйти.

И он задумался под лязг машин железных,
Как будто горе взрослых понял вдруг, –
В его глазах, недавно безмятежных,
Уже блуждал осознанный испуг.

Так детство кончилось. Он прежним больше не был.
Он шел и шел. И чтобы мать спасти,
Следил ревниво за июньским небом
Малыш, седой от пыли, лет шести.

ПИСЬМО ИЗ ПОЛОНА.

Дорогой!..
Не расстаться с тоской,
Невесёлый мой путь, невесёлый...
Покидаю родимые сёла,-
И увозят по взгорьям и долам
Нас в Неметчину,
Будто в Туретчину...

Не одна я, с девчатами - всех нас увозят в неволю,
Покидают девчата
Отцовские хаты,
Наплачутся вволю.
Я пишу и не плачу, я стала скупою на слёзы,
Только кинуть хочу свои косы
Под эти колёса.
Да не кину я: двери глухие
Стерегут часовые.

Дорогой!..
На бумаге простой
Я пишу эти строки простые.
Я не кровью пишу - кровь застыла
И в сердце, и в жилах,-
А чернильного карандаша драгоценным огрызком
Я пишу тебе это письмо, ты читай его близким.
Ты ушел на войну, не дождалась письма от тебя я,
До сих пор неизвестна мне почта твоя полевая.
И куда я пишу?
Не людей ли смешу?
Пусть мой ворог смеётся.
Письмецо неизвестно куда напишу я, как в песне поётся.
Я пошлю его в небо, пусть странствует за облаками,
Может, туча тебе его выплеснет вместе с дождями.

Дорогой!..
Мы простились с рекой.
До свиданья, днепровские дали...
Жаль нам быстрой реки,
По которой венки
Мы недавно пускали.
И плыли васильки,
И тонули венки,
И сидели девчата,
А мой синий венок плыл один
Невредим,
Плыл куда-то...
Мне казалось: стоишь на пригорке
В своей гимнастёрке,
И пилоткой мне машешь, казалось,
И пуля тебя не касалась.
Может быть, и касалась, проклятая, да не убила,-
Будто снова с тобою иду я, как прежде ходила.
Будто сон, будто ложь
То, что кончились наши гулянки,
Что дороги в высокую рожь
Затоптали фашистские танки.
Будто замуж я вышла, ты муж мой, а я твоя жёнка,
Нам дышалось легко, целовались, смеялись мы звонко.
Плыл мой синий венок, плыл,- да стоит ли думать об этом.
Ты ведь знаешь: не верю, не верю я бабьим приметам.

Дорогой!..
Вот и солнце простилось с землёй.
Бор темнеет сосновый...
Из-за леса восходит мой страшный, мой месяц медовый,
И умыли росой, как слезой, васильки свои очи.
Пусть не видят они мой позор, мои тёмные ночи.
Доведётся мне спать, да не так, как они мне сулили,-
У чужого на правой руке да в холодной могиле.
Я рабыня, рабыня, я чёрная, чёрная, чёрная...
Любимый мой,
Не с тобой,
А с проклятой бедой
Обручённая...
Ты приди, отомсти,- и не так за дивчину, мой милый,
Как за землю родную, за ту, что легко нас носила.

Дорогой!..
Я прощаюсь с тобой,
Жаль бумагу на жалобы тратить...
А дойдёт ли,
Найдёт ли,
Тебя письмецо на листке из тетради?
Не найдёт, так читай по дороге от Орши до Бреста
Ты другое,
Большое
Письмо, что на шпалах писала невеста.
Коль писала его не она, не сама, так подруги писали,
Поливая слезами горячими рельсы и шпалы.
Болью сердца всего
То письмо написала дивчина.
Ты читай
И ответ на него
На штыке донеси до Берлина.