Хозяйство света

Я стеклянный человек, но нет во мне света, который бы светил через все море. Я никого не приведу домой, не спасу ничьей жизни — даже своей собственной.

В жизни многое лучше вообще не читать.

- Тогда вам придется подождать, пока книга освободится, - сказала она с явным удовлетворением, и некоторые библиотекари такие - любят говорить, что книга не переиздается, уже на руках, потеряна или даже еще не написана.

Мама звала меня Сильвер. Я родилась благородным металлом с пиратской примесью.

Никогда не полагайся на то, что можешь увидеть. Не все можно увидеть.

Придет день, когда на кораблях не будет команды, в аэропланах не будет пилотов, фабриками станут управлять роботы, компьютеры будут снимать трубку - и что случится с людьми?

"Он в ней сомневался. Никогда не сомневайся в тех, кого любишь"
"Но тебе могут говорить неправду"
"Это неважно. Ты им правду говори"
"Ты о чем?"
"Ты не можешь быть честной за другого, дитя, но можешь быть за себя"
"И что мне говорить?"
"Когда?"
"Когда я полюблю кого-нибудь"
"Так и скажи"

Простой образ сложен. Мое сердце — мускул с четырьмя клапанами. Оно делает 101 000 сокращений вдень, перекачивая по всему телу восемь пинткрови. Наука может его обойти шунтом, а я не могу. Я говорю, что дарю тебе сердце, но не делаю этого.

Она была в нем ярким диском, что прял его солнечной нитью. Кругом, что вращался светом, побегом равноденствия. Она была временем года и движением, но он никогда не видел ее холодной. Зимой ее огонь уходил с поверхности и, чуть притопленный, обогревал ее громадные залы, как в легенде о короле, который хранил солнце у себя в очаге.

Наполовину сломавшись, наполовину целиком, начинаешь сначала.

Я помню любовь - всю любовь : к этой грунтовке, к этому восходу, ко дню у реки, к незнакомцу, которого встретила в кафе. Даже к себе, кого любить труднее всего, потому что любовь и самолюбие - не одно и то же. Быть самолюбивой легко. Полюбить меня такую, какую есть, - трудно. Неудивительно, что мне странно, если это смогла ты.

Но любовь - то, что берет верх. На этой раскаленной дороге с колючей проволокой по сторонам, чтобы козы не отбивались от стада, меня на секунду озарило, для чего я здесь: верный признак того, что я сразу потеряю обретенное.
Я ощутила цельность.

Моя маленькая жизнь вращается по орбите любви. Я не смею приблизиться.

- Почему ты боишься? - спросила я себя, ибо страх лежит в основе всего, даже любовь обычно покоится на страхе. - Почему ты боишься, ведь что бы ты ни делала, все равно умрет.

Ты прокралась сквозь рану по кровеносным сосудам, а кровь всегда возвращается к сердцу. Ты текла во мне, и я краснел, как девица, в кольце твоих рук. Ты была в моих артериях и моей лимфе, ты была цветом под моей кожей, и если мне случалось порезаться, рана истекала тобою. Красная Изольда, живая в моих пальцах, сила крови всегда возвращала тебя к моему сердцу.

Есть раны, которые никогда не затягиваются.

Имена по-прежнему полны магии; даже Шарон, Карен, Даррен и Уоррен где-то для кого-то звучат волшебно.