Убийственное лето

Но я еще до того, как у меня прорезался первый зуб, знала, что девчонкам нельзя ничего рассказывать, разве только в том случае, когда хочешь сэкономить на объявлении в газете.

Мне просто не верится, что каждый час имеет одинаковое количество минут.

Когда боишься, что другие станут о тебе беспокоиться, это и есть настоящее отношение.

Ее глаза жили отдельно от улыбающегося рта. В них словно застыла тень, и я приметил, что она концом вилки все чертит какие-то линии на скатерти.

Я знал: вот глупейший день в моей жизни, девка дура, а я в нокауте.

Я гордился копной ее волос, ее походкой, ее большими, никого не видящими глазами, всем ее кукольным видом. Именно так: она была похожа на уже знакомую с детства куклу, выросшую одновременно со мной. И вот я сидел, как болван, один перед кружкой пива. Один.

Дети всегда смотрят открыто, без подозрительности, словно зная, что ты их любишь. Хотя им на это и наплевать.

Ей ничего не стоило соврать, но она никогда не врала, если это не угрожало ее жизни. Пусть ответ этот был мне не по душе – значит, не следовало спрашивать.

Я не прочь поболтать с ним. При этом можно почти не говорить, мы будто тысячу лет знаем друг друга.

Когда на меня орут, я научилась думать о чем-то постороннем, чтобы не заводиться.