A Farewell to Arms

и,хмелея, рассуждал о том,как это выходит, что человеку не удаётся сделать то, что хочется; никогда не удаётся.

Я считаю, что всех, кто наживается на войне и кто способствует ее разжиганию, следует расстрелять в первый же день военных действий доверенными представителями честных граждан своей страны, которых они посылают сражаться.

Жизнь ломает каждого, и многие потом только крепче на изломе. Она убивает самых добрых, самых сильных и самых нежных. А если ты ни то, ни другое, ни третье, то будь уверен, что и тебя убьют, только без особой спешки.

Священник был хороший, но скучный. Офицеры были не хорошие, но скучные. Король был хороший, но скучный. Вино было плохое, но не скучное. Оно снимало с зубов эмаль и оставляло ее на нёбе.

– Ведь правда, лучше, когда мы одни?
– Да, – сказал я.
– Я себя чувствовала такой одинокой, когда с нами были все эти люди.

– У меня чистая душа, – сказал он. – Я такой же, как вы, бэби. Я себе тоже заведу английскую девушку. Собственно говоря, я первый познакомился с вашей девушкой, но она для меня слишком высокая. И высокую девушку в сестры, – продекламировал он.

“You are wise.”
“No, that is the great fallacy; the wisdom of old men. They do not grow wise. They grow careful.”

"Аймо лежал в грязи под углом к полотну. Он был совсем маленький, руки у него были вытянуты по швам, ноги в обмотках и грязных башмаках сдвинуты вместе, лицо покрыто кепи. Он выглядел очень мертвым. Шел дождь."

Я всегда стараюсь надеяться, но бывает, что не могу.

-Вы влюблены?
-Да.
-В ту англичанку?
-Да.
-Бедный беби!

"Просто должен родиться ребёнок, побочный продукт миланских ночей. Из-за него все огорчения, а потом он родится, и о нём заботишься, и, может быть, начинаешь любить его."

Быть арестованными после завтрака не так уж страшно.

Всегда скучно без соотечественников, а в особенности без соотечественниц.

   – Вы женаты, Луиджи?
   – Вы ведь знаете, что я женат.
   – Не потому ли вы не захотели сдаться в плен?
   – Отчасти и потому. А вы женаты, tenente?
   – Нет.
   – Бонелло тоже нет.
   – Нельзя все объяснять только тем, что человек женат или не женат. Но женатому, конечно, хочется вернуться к жене, – сказал я.

Что-нибудь должно быть, или победа, или поражение.

   – Я не верю в то, что сразу перестанут воевать и те и другие.
   – Да, конечно. Это было бы слишком хорошо. Но когда я вижу, что делается с людьми, мне кажется, так продолжаться не может.

Изумительная вещь вино. Забываешь все плохое.

Храбрый, может быть, две тысячи раз умирает, если он умен. Только он об этом не рассказывает.

   – Нет ничего безнадежного. Но бывает, что я не могу надеяться. Я всегда стараюсь надеяться, но бывает, что не могу.