Тринадцатая ночь

Если уж он стал шутом, то расстался со всеми особенностями. А ежели он особенный, то, значит, не шут.

....вам придется принимать очень важные решения относительно того, на каких людей можно полагаться, имея о них достаточно скудные сведения. Одним вы можете довериться даже после краткого знакомства, а других будете знать всю жизнь, но так и не сможете сказать с уверенностью, какие порывы ими движут. Одни люди чрезмерно доверчивы, а другие вообще никому не доверяют. Оба пути ошибочны, но между ними лежит шаткая область неопределенности.

Готовы ли христиане сразиться с мусульманами за обладание иудейским городом?

За мир и процветание, ибо одного не бывает без другого.

У тебя есть весьма противное обыкновение всегда оказываться правым.

Жадность и фанатизм — достаточно могущественные силы даже поодиночке, но ежели они объединятся…

— Какие-то у вас тупые шутки, — заметил он. — От члена гильдии шутов можно было бы ожидать большего.
— Сейчас я на отдыхе, — признал я. — Но в нужное время достану точильный камень разума и заточу свои остроты до остроты клинка.

Кошка может смотреть на короля, а шут может любить герцогиню, но довольной при этом останется только кошка.

—....теперь мне приходится играть вторую скрипку при шуте, который не способен управляться с собственным смычком и к тому же не просыхает от пьянства.
— Прошу прощения?
— Со временем, возможно, и прощу, но пока я удивляюсь, какого черта мы здесь делаем.

Он показал на верхнюю часть входной двери, и я увидел там грубо выкованный железный крест, прибитый гвоздями.
— Оберегает от демонов, — пояснил он. — Отлично действует. Ни один не появлялся с тех пор, как я прибил его.
— А что, прежде они вам сильно докучали? — поинтересовался я.
— Да нет, — признался сэр Эндрю, — но нельзя же быть слишком беспечным.

...люди правят этим миром, но деньги правят людьми.

— Ветер нынче дует с той стороны. И доносит сюда, что одни христиане никогда не станут нападать на других христиан. Вот только я не христианин, и мне не хватает вашей веры.
— Разве ваша собственная вера не поддерживает вас?
— Разумеется. А мусульман поддерживает их вера. И что примечательно, когда мы все извлекаем выгоду из торговли, то почему-то способны прекрасно уживаться друг с другом. Возможно, все дело в этом.

Зачем он сделал это? Чтобы заручиться местом на небесах, после того как заслужил его в аду?

— Вы, наверное, владеете всеми языками, на которых ведется торговля.
Исаак рассмеялся:
— Латинским, древнееврейским, арабским, а также двойной бухгалтерией.

— Сэр Эндрю? Где сэр Эндрю? — завопил Фабиан.
— Я уже здесь! — выкрикнул худосочный рыцарь, опасно подпрыгивая на спине такой же худосочной клячи, галопом вылетевшей на площадь.
Животное резко остановилось, а его всадник вылетел из седла головой вперед прямо на хористов. К счастью, они, видимо, ожидали чего-то подобного, поскольку их первый ряд своевременно уловил момент и расступился, предоставляя рыцарю место для приземления.

— Я занимаюсь алхимией, — возразил сэр Эндрю, — и стремлюсь познать вечные ценности этого мира. Можно ли сыскать более возвышенное призвание?
— А-а, теперь ты уже стал алхимиком. А ведь прежде вроде бы увлекался огранкой драгоценных камней, не говоря уже о более ранних увлечениях: гидромантии, пиромантии, некромантии…
— Не забудьте еще гаруспицию, — добавил Исаак.
— Брр, хотелось бы, наоборот, забыть.

— И мне придется ездить на этом строптивце?
— О, не переживай. Ты же сказал, что тебе нужен скакун резвый и крепкий. Старина Зевс не подведет, как только ты найдешь с ним общий язык.
— А если не найду?
— Бегать он все одно будет резво. Правда, неизвестно, в каком направлении.