Цитаты из книги Драматические произведения. Проза

Пытка в старину так была укоренена в обычаях судопроизводства, что благодетельный указ, уничтоживший оную, долго оставался безо всякого действия.

Гений и злодейство - две вещи несовместные.

Не приведи бог видеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный!

Сердце ее сильно билось, само не зная почему; но боязнь сопровождающая молодые наши проказы, составляет и главную их прелесть.

Много их в Петербурге, молоденьких дур, сегодня в атласе да бархате, а завтра, поглядишь, метут улицу вместе с голью кабацкою.

«Э-хе-хе, - Шульц,— и так и сяк. Пожаловаться не могу. Хоть, конечно, мой товар не то, что ваш: живой без сапог обойдется, а мертвый без гроба не живет».

Нравственные поговорки бывают удивительно полезны в тех случаях, когда мы от себя мало что можем выдумать себе в оправдание.

Мрачная бледность, сверкающие глаза и густой дым, выходящий изо рту, придавали ему вид настоящего дьявола.

Следовать за мыслями великого человека есть наука самая занимательная.

Что ни говори, а любовь без надежд и требований трогает сердце женское вернее всех расчетов обольщения.

Он повсюду искал ее встречи, и встреча с нею казалась ему каждый раз неожиданной милостию неба.

А командор? что скажет он об этом?

Ты думаешь, он станет ревновать? Уж, верно, нет; он человек разумный И, верно, присмирел с тех пор, как умер.

О милый сын, ты входишь в те лета, Когда нам кровь волнует женский лик. Храни, храни святую чистоту Невинности и гордую стыдливость: Кто чувствами в порочных наслажденьях В младые дни привыкнул утопать, Тот, возмужав, угрюм и кровожаден, И ум его безвременно темнеет. В семье своей будь завсегда главою; Мать почитай, но властвуй сам собою Ты муж и царь; люби свою сестру — Ты ей один хранитель остаешься.

Со строгостью храни устав церковный; Будь молчалив; не должен царский голос На воздухе теряться по-пустому; Как звон святой, он должен лишь вещать Велику скорбь или великий праздник.

Нет —легче мне сражаться с Годуновым Или хитрить с придворным езуитом, Чем с женщиной, — черт с ними; мочи нет. И путает, и вьется, и ползет, Скользит из рук, шипит, грозит и жалит. Змея! змея! Недаром я дрожал. Она меня чуть-чуть не погубила, Но решено: заутра двину рать.

Мы, старики, уж нынче не танцуем, Музыки гром не призывает нас, Прелестных рук не жмем и не целуем - Ох, не забыл старинных я проказ! Теперь не то, не то, что прежде было: И молодежь, ей-ей - не так смела, И красота не так уж весела - Признайся, друг: все как-то приуныло. Оставим их; пойдем, товарищ мой, Венгерского, обросшую травой, Велим отрыть бутылку вековую Да в уголку потянем-ка вдвоем Душистый ток, струю, как жир, густую, А между тем посудим кой о чем. Пойдем же, брат.

Конечно, царь: сильна твоя держава, Ты милостью, раденьем и щедротой Усыновил сердца своих рабов. Но знаешь сам: бессмысленная чернь Изменчива, мятежна, суеверна, Легко пустой надежде предана, Мгновенному внушению послушна, Для истины глуха и равнодушна, А баснями питается она. Ей нравится бесстыдная отвага. Так если сей неведомый бродяга Литовскую границу перейдет, К нему толпу безумцев привлечет Димитрия воскреснувшее имя.