Даймон

Те тоже удивятся, станут советы давать на предмет спасения Отечества. А как не спасать — Мировая на пороге, Европа горит-полыхает!
Пусть совещаются! Отечество уже спасено. Сюрприи-и-и-и-з!
«…Чужой патруль у моих ворот, чужой козёл да на мой огород. Идут, идут по моим городам Самбайну-Дарга, Монгол Щуудан…»
Отечество спасено — работа товарища Севера начинается. Подполье заказывали?
Значит, все по плану? Не то слово! Хорст Die Fahne Hoch на посту, и его парни, и «головастики» Джемины, и «эскадрон смерти».

Уже возле метро поймал себя отставной демократ за ухо. Мысленно, чтобы прохожих не смущать. Что ж это с ним такое? Морды на листовках не нравятся — бывает, на то и демократия. Но не в мордах дело. Понял Алёша — все ему не нравится, от Гаранта до последнего крикуна на улице. Гарант не так и плох, но как можно страной править без одного-единственного концлагеря?
Депутат, вор и продажный мент — враги народа! Покрывают друг друга, гады! Самое время вернуть смертную казнь!
Спохватился Алёша, себя одёрнул. Никак снова в товарища Севера поиграть захотелось? Но разве товарищ Север против демократии? Нельзя без неё, родимой!

Какие концлагеря? Пункт у границы открыт по требованию Евросоюза, остальные действительно для всяких бомжей. Если понадобится концлагерь, любой стадион в дело пойдёт, как в Сантьяго.
Поднял товарищ Север пластиковый стаканчик, поднёс к губам. Дрянь же здесь наливают, как раз под настроение! Спорить с Женей-Евой не стал, хоть было что возразить. Стадион — он сразу заметён, Би-би-си раструбит про права человека, про учительниц изнасилованных. А так: был человек — нет человека. Где он? А в Караганде — в Жёлтых Водах ванны родоновые принимает, скоро от счастья светиться начнёт.

За упокой выпили, и ещё раз выпили. Хорст незлым тихим словом ментов-убийц помянул. Шарахнулись от тихого слова алкоголики, соседние столы обступившие, погладила Женя парня по руке. Ну их, давай о другом!
Можно о другом. О концлагерях, например.
— Их уже три открыли. Один в Закарпатье, якобы для незаконных мигрантов, один возле Львова, а третий, куда Гарант приезжал, у Жёлтых Вод.
— Где урановые рудники? Интересно, Игорь, получается — все три на Западе, ни одного на Левобережье. Кого туда направлять станут?
— Хорст! Алёша!

затем цыгане, там и до прочих очередь дойдёт. Концлагерь-первая ласточка уже построен, можно списки составлять.
И мы список составим, но иной. И пойдёт первым номером…Только прямо нельзя. Надо, как Профессор изъясняется, «с подходцем».
— Ну, его, Игорь! Ты лучше… Давно спросить хотел, почему ты Хорст? «Die Fahne hoch, die Reihen fest geschlossen…». Из-за этого?
Засмеялся бывший десантник — не ожидал. Головой качнул:
— Ну, ты понимаешь. Из-за Жени, понятно. Наслушалась про Хорста Веселя, «Триумфа воли» с «Олимпией» насмотрелась. Рифеншталь ей все,

Но танки на улицах… Не знаю, не знаю… Через несколько дней будет торжественное открытие первого Центра социальной реабилитации.
— В смысле… Концлагеря?
— Концлагеря, Алексей Николаевич, концлагеря. С оркестром, цветочками, речами. Проволоку потом протянут, когда пресса уедет. Поэтому мы очень осторожны. Я говорил с Юго-Востоком… С Юрием Владимировичем только один раз, но мне показалось, что он хочет подобного избежать.
— Юрий Владимирович назначил Семена руководителем областного подполья. Вероятно, он имел в виду именно такой вариант — с танками.