Книга сияния

Вацлав терпеть не мог так рано вставать. Это противно всем законам природы — вылезать из теплой постели в такую рань

...тебе следует уяснить насчет вечности, это… ну, что вечность есть вечность, а значит, она вечна.

Согласно чешскому поверью, журавли приносили мальчиков, а вороны девочек.

Нет дурной и доброй веры, есть дурные и добрые люди.

Киракос родился христианином и был крещен, но считал, что в целом христиане очень сильно воняют: они не мыли рук перед молитвой или едой и купались крайне редко. Да и умом были обделены. К примеру, им нравилось по поводу и без повода жечь книги, как это делал Савонарола, и не только из тщеславия. В течение средневековья они жгли Аристотеля, Платона и досократиков только потому, что древние греки не были христианскими мыслителями.

Кроме того, на императорском столе находился новый прибор — вилка. Правда, кое-кто заявлял, что пользоваться таким прибором — кощунство, ибо зачем тогда Бог наградил нас пальцами?

Лучшее лечение от смерти — это жизнь.

Иван Грозный убил своего сына; Филипп II Испанский, несомненно, позволил умереть своему сыну, дону Карлосу; турецкий султан Сулейман приказал удушить своего первенца… Свиньи пожирают своих детей.

С тех пор как христианские дворяне взяли себе право первой ночи с невестой, среди самых верных из нас появился обычай: состригать себе волосы, чтобы они не считали нас привлекательными и не испытывали желания с нами возлечь. Таким образом, мы всегда принадлежим нашим мужьям и только нашим мужьям, и все идет так, как тому надлежит.

Еврейские могилы громоздятся одна на другую, но им все равно тесно, поэтому они кренятся и заваливаются, точно кривые зубы в крошечном ротике. Чтобы выразить горе и уважение, вместо цветов на каменные плиты бросают мелкую гальку. Таков обычай, которому много тысяч лет, и появился он еще в те годы, когда евреям пришлось сорок лет блуждать по пустыне.

Считалось, что евреи — которые не вкушают даже крови животных — убивают христианских младенцев и используют их кровь для приготовления пасхальной мацы.

ничто не распространяется так быстро, как слухи. От служанок к поварам, от поваров к рыночным торговцам, от рыночных торговцев к странствующим купцам, от странствующих купцов к придворным. Достаточно было сказать: "Только никому не рассказывай". И мгновенно самая личная информация становилась настолько общеизвестной, как если бы ее напечатали в календаре, расклеили в церковных дворах или объявили прямо с кафедры

Мы должны всю свою жизнь работать над исправлением этого мира

Так всегда получается. Если император в отъезде, то всякий раз, как кто-то потеряет кошелек, свалится с лихорадкой или повредит палец на ноге, всякий раз, как у кого-то падет корова, у младенца случатся колики, ветка упадет с дерева, карета придавит цыпленка, заблудится ребенок или сбежит жена - всякий раз какой-нибудь несчастный еврей заплатит за это жизнью.

- Простите, ваше величество… но что, если эти алхимики не смогут сделать так, чтобы вы жили вечно?

• Все очень просто и очевидно - их казнят.
• Да, но когда они изготовят эликсир, - с оптимизмом предположил Вацлав, - вы произведете их в рыцари?
• Как только они сделают эликсир, их казнят, причем сразу.

- Мы не знаем, чем кончится эта война, которую хотят объявить против нас горожане Праги,… может быть, нам всем суждено погибнуть. Но, братья мои, встанем твердо будем стоять непреклонно. Будем до последнего вздоха защищать нашу веру, наши семьи, нашу общину, наши дома, наши улицы и себя самих. Какими бы жалкими мы ни казались остальным, мы - это мы. Это наш Бог, наша жизнь.

- Что это вы туда добавляете? - поинтересовался Браге. - Похоже на розмарин. Вы, часом, не суп из репы готовите?

• Я добавил толченый рог носорога, - ответил Ди. - Весьма эффективное средство.
• Для чего? - скептически спросил Кеплер.
• Для всего, что вам только в голову придет, - непринужденно ответил Ди.
• Я слышал, - вставил Браге, - что рог носорога хорош для исполнения супружеских обязанностей.
• Очень может быть, - отозвался Кеплер. - Если вы носорог и вдобавок женаты.

Однако в отличие от своих товарищей Вацлав никогда не злословил о евреях, ибо в своей относительной зрелости понимал, что никто не заслуживает страдания... Более того: этой страной правили австрияки, а он был славянином и тоже считался человеком второго сорта.