Госпожа Бовари

Вᴄᴇ, чᴛᴏ ᴇᴇ ᴏᴋᴩужᴀᴧᴏ, — дᴇᴩᴇʙᴇнᴄᴋᴀя ᴄᴋуᴋᴀ, ᴛуᴨᴏᴄᴛь ʍᴇщᴀн, убᴏжᴇᴄᴛʙᴏ жиɜни, — ᴋᴀɜᴀᴧᴏᴄь ᴇй иᴄᴋᴧючᴇниᴇʍ, чиᴄᴛᴏй ᴄᴧучᴀйнᴏᴄᴛью, ᴄᴇбя ᴏнᴀ ᴄчиᴛᴀᴧᴀ ᴇᴇ жᴇᴩᴛʙᴏй, ᴀ ɜᴀ ᴨᴩᴇдᴇᴧᴀʍи ϶ᴛᴏй ᴄᴧучᴀйнᴏᴄᴛи ᴇй ᴦᴩᴇɜиᴧᴄя нᴇᴏбъяᴛный ᴋᴩᴀй ᴧюбʙи и ᴄчᴀᴄᴛья.

Он находился в таком состоянии, когда душа бессознательно раскрывается до самого дна — так в бурю океан взметает и прибрежные водоросли, и песок своих пучин

Мужчина, по крайней мере, свободен; он может испытать всё страсти, посетить все страны, превозмочь препятствия, изведать недоступные наслаждения. Женщина на каждом шагу встречает преграду.

Она любила его рабской любовью и этим только отталкивала его от себя. (с. 11)

Из всех злоключений, претерпеваемых любовью, самое расхолаживающее, самое убийственное – это денежная просьба.

Самонадеянность человека зависит от той среды, которая его окружает: на антресолях говорят иначе, нежели на пятом этаже, добродетель богатой женщины ограждена всеми ее кредитными билетами, подобно тому как ее корсет поддерживают косточки, вставленные в подкладку.

Унизительное сознание своей слабохарактерности вызывало в ней злобу, которую умеряло только сладострастие.

А кончалось дело тем, что она просила какого-нибудь сиропа для поправления здоровья и немножко больше любви.

Преклоняя колени на своей готической скамеечке для молитв, она обращала к господу те же томные слова, которые некогда шептала любовнику в самозабвении преступной страсти.

Одновременно она желала и умереть, и жить в Париже.