Трикстер. Лицедей в евроазиатском фольклоре

Функция смеха - обнажать, обнаруживать правду, избавлять реальность от покровов этикета, церемониального, искусственного неравенства, от всей сложной знаковой системы данного общества.

Нарушая социальные нормы, герои-трикстёры разрывают порочный круг мира, где всё предопределено ("любовь предпочитает равных"), создавая многовариантность, свойственную в мифах богам хтоническим. Трикстер тем самым работает на переходе от жёсткой системы к многовариантной.

Трикстер – оборотень, перевёртыш, игрок, для него не существует привычного понятия о жизни и смерти, потому что игра каждый раз может быть начата сначала и в любой момент прекращена. Трикстер не всегда выходит победителем из затеянной игры, он может попасть впросак, оказаться жертвой собственной хитрости.

"Любое лицо или понятие, взнесенное социальной иерархией вверх, шут прокидывает в материально-телесный низ и таким образом поддерживает в обществе память о том, что вообще-то все люди имеют одинаковую природу" (Бахтин, с.13).

Жаловаться на неприятную вещь - это удваивать зло; смеяться над ней - это уничтожить его (с) Конфуций

Решительно, под видом Ильи-богатыря выступает в былинах некая языческая сущность более древних времён, причём, в отличие от Красна Солнышка князя Владимира, сущность хтоническая.

Таким образом, Трикстер – это воплощение Силы, которая действует инициатором и катализатором общественных процессов в переходные моменты истории общества, при смене социально-культурных отношений.

Нетрудно заметить, что фонетически это имя Одина [Ольг(р)] совпадает с русским именем Вещего Олега (Ольг – «священный», но «священность», или «святость», отнюдь не помешала Олегу хитростью под видом купца выманить правителей Киева из города и убить, чтобы захватить власть в городе).

Иван Грозный – царь-трикстер, склонный к игре, маскараду, трюку, а вместе с тем изощрённой жестокости. Исходя из числа его жён добавим к его характеристике и необыкновенную гиперсексуальность.

Но Иоанн Васильевич явно заигрывался, под конец жизни уже не отличая пародии от действительности. Не удивительно, что результатом правления царя-трикстера в России стала Смута.

Известный исследователь феномена игры и сущности Трикстера Йохан Хейзинга писал так: «Плутующий игрок... не портит игры. Он делает вид, что соблюдает правила, играет вместе со всеми, покуда его не ловят на плутовстве».

Мы были рады Карлсону, между тем это настоящий негодяй, прожорливый врун – вечно лгущий обжора. Персонаж, чья башня сорвана, а крыша давно съехала – типичный трикстер. Часть той силы, что вечно желает зла, но по ошибке делает добро. Каждый ищет Карлсона по-своему. Один – для того, чтобы вместе с ним играть привидения, сыпать мусор на головы прохожим и дарить ему тефтели. Другой – заготовил кирпич в кармане, чтобы мстить за слезы домоправительниц, порезанные простыни, разбитую посуду.

По-видимому, архетип Трикстера находит полное функциональное выражение в индоевропейском фольклоре и северной традиции – в текстах, относящихся к смене социальных эпох или смене базовых мировоззренческих парадигм. В большинстве случаев трикстер, несмотря на его разрушающую роль, рассматривается как положительный герой. Усилия трикстера до момента смены социально-культурной системы направлены в положительную сторону.

Любопытно, что и в наиболее древних мифах Трикстер часто отождествляется с Демиургом, а потом – наоборот. Вот и Ленину при жизни и некоторое время после смерти приписывали Творение, а сейчас, когда Творение Ленина погибло, его выставляют коммунистическим Сатаной (что наблюдается и в отношении более мрачного Трикстера отечественной истории – Иосифа Виссарионовича Сталина). Причём делают это ещё большие разрушители и провокаторы, нежели он сам.

Приступая к работе и уже проделав значительную часть её в виде умозаключений, я понял: сама неординарная тема этого исследования окажет соответствующее влияние на его характер. Потому я сознательно не стал устранять некоторую неоднородность стиля изложения, который варьируется от строго научного до почти художественного. Это следствие противоречивости главного героя данной работы, стало быть, бороться с этим и неправильно, и просто бесполезно.