Королева Марго. В двух томах. Том 2

- Сир, вспомните ваши слова: "Какое мне дело до религии тех, кто хорошо мне служит! "
- Ха-ха-ха! - залился мрачным смехом Карл. - Ты, Анрио, советуешь мне вспомнить мои слова! Verbal volant (слова летучи), как говорит моя сестричка Марго. А теперь, - продолжал он, показывая пальцем на город, - разве плохо служили мне? Не были храбры в бою, мудры в совете, неизменно преданны? Всё они были хорошими подданными! Но они - гугеноты! А мне нужны только католики.

Во время нервного кризиса, после таких великих потрясений, люди ревниво относятся к своей душевной боли, как скупец к своим сокровищам, и полагают врагом всякого, кто  попытается отнять у них её малейшую частицу.

Всем тварям, по самой их природе, свойственно бежать от смерти. Так почему же не делать сознательно того, что делается по инстинкту?

Вашей любезностью вы заткнёте за пояс всех придворных волокит.

Раз женщина любит, так разве она может быть передана кому-нибудь другому, кроме своего любовника?

Умирают не от оружия! Умирают от горя, от тоски!

Мне хотелось показать тебе другого короля, более счастливого, чем я, потому что у него нет короны, и более несчастного, чем я, потому что у него нет Мари Туше

В любви, мы женщины, совершеннейшие язычницы и потому допускаемой любые секты и поклоняемся нескольким богам

-Из-за вашего Ла Моля?
-А из-за кого ж мне драться? Из-за женщины?

Какие счастливцы мужчины, они могут ходить куда угодно...

Выжидать, матушка, выжидать! В этом - вся человеческая мудрость. Самый великий, самый сильный, самый ловкий - тот, кто умеет ждать.

"Герцог, мои собаки проголодались, а они не люди, и я не могу заставлять их ждать..."

Женщины никогда не бывают так сильны, как после поражения.

«Сударь, — сказал я ему, — вы просто-напросто хлыщ, коль скоро вы позволяете себе походить издали на моего друга Ла Моля: он истый кавалер, а кто увидит вблизи вас, тот подумает, что вы просто бродяга». Тут он выхватил шпагу, я тоже. После третьего выпада невежа упал и забрызгал меня кровью.

– Ах! Как мне было хорошо: я почти умерла! – воскликнула Анриетта.