Ежели ты богат - золотом ли, знаниями, - щади неимущих.

Это были учёные люди, отличавшиеся неразумностью...

Богатство, братья мои по вере, не измеряется тем, чем владеешь, а тем, без чего можно обойтись.

Не думаю, что этот амулет наделён какой-либо волшебной силой, но человек так уязвим перед лицом Судьбы, что ему не остаётся ничего иного, кроме как привязаться к предметам, облечённым в магическую оболочку.

Смерть держит жизнь нашу за два конца:
Старый не ближе к кончине юнца.

Господь указывает прямой путь к спасению тем, кому пожелает, прочих же Он обрекает на гибель.

Человек становится бунтовщиком, стоит ему ощутить достаток.

Знания отягощают больше, чем цепи.

Если кто-нибудь скажет тебе, что жадность - дочь нужды, скажи ему, что он ошибается. Жадность порождена податями.

Не говори мне ни о мире, ни о Коране, поскольку речь вовсе не о том, и не о том думают наши правители.

Константинополь и Рим, Константинополь и Париж разделяет Вера, а интересы - благородные либо корыстные - их сближают.

Добродетель становиться извращенной, если не смягчается некоторыми отступлениями, а вера легко становиться жесткой, если ей не сопутствует некоторое сомнение.

То, что не ложь, важно лишь для Бога, а для нас главное, что думают люди.

Когда путешественник рассказывает о своих подвигах, он попадает в ловушку восторженных возгласов тех, кто его слушает. И не осмеливается заявить "не знаю", "не видел" из страха потерять авторитет. Есть лож, в которой уши виноваты в большей степени, чем уста.

Когда я хочу нравиться всем, я открываю лицо, когда хочу нравится одному - закрываю его.

Порой достаточно одного взгляда, чтобы что-то стало для тебя незаменимым.

К счастью, порой монархи заходят слишком далеко, иначе они никогда не слетели бы со своих тронов.

Любовь - томленье у колодца,
Любовь - цветы, а не плоды.

Я вдруг перестал чураться магии и предрассудков, что в первую очередь удивляло меня самого. По-видимому, это удел богатых, облечённых властью людей: сознавая, что их благосостоянии в меньшей степени зиждется на их заслугах, чем на превратностях судьбы, они принимаются обхаживать судьбу, словно любовницу, и поклоняться ей как идеалу.