«Если жизнь больше невозможна, зачем поддерживать ее видимость?»

Почему мне в кредит, по талону
Предлагают любимых людей?

Время – наш враг, надо торопиться.

«В Советском Союзе терпимость к пьяницам всеобщая. Поскольку каждый может в один прекрасный день свалиться на улице в бессознательном состоянии в замёрзшую грязь, пьяному все помогают. Его прислоняют к стене в теплом подъезде, не замечают его отсутствия в бюро или на заводе, ему дают мелочь на пиво — «поправить здоровье». Иногда его приносят домой, как мешок. Это — своеобразное братство по пьянке»

Человек, живущий в тоталитарном государстве, неловко чувствует себя даже в собственной шкуре. Он надеется найти на Западе окончательное разрешение всех проблем и избавиться от своих страхов. И вдруг понимает, что сам по себе Запад ничего не изменит в его жизни – у него лишь возникнет множество неведомых доселе обязанностей. Прибыль – это главное, эгоизм – закон жизни, и ужаснее всего то, что сам он здесь – никто и ничто. И ко всему прочему существует языковой барьер. Для поэта это смертельно.

Нужно всегда быть готовым умереть. Это – самое важное.

Меня ничто не пугает – любовь сильнее всего остального.

Потом вдруг — одно движение руки: постой, послушай… И жалуется гитара, и мы тонем в ее плаче.

"Я не слышу, что ты пытаешься мне сказать. Это - тупик. Ты кричишь о главном, я вижу лишь то, что на поверхности. Ты стонешь о своей любви - я вижу только измену"

Но ведь обычному уравновешенному человеку ничто не мешает остановиться. Очень просто выбрать жизнь, когда не притягивает к себе смерть. Очень легко вести себя по всем правилам, если ты не опальный поэт, лишенный признания.

Меня всегда занимал вопрос: что происходит в головах людей при виде актера или актрисы, которыми они восхищались в кино?

Когда я спрашиваю, откуда это, что вызывает в тебе настоятельную потребность написать на бумаге слова в точно определенном порядке, иногда без единого исправления, - ты не можешь ответить. Видно, тебе и самому это не особенно понятно: "Так выходит - вот и все". И добавляешь: "Иногда это трудно, знаешь..."

"Если жизнь больше невозможна, зачем продолжать ее видимость?"

И снизу лед, и сверху. Маюсь между.
Пробить ли верх иль пробуравить низ?
Конечно, всплыть и не терять надежду,
А там - за дело, в ожиданьи виз.

Лед надо мною, надломись и тресни!
Я весь в поту, как пахарь от сохи.
Вернусь к тебе, как корабли из песни,
Все помня, даже старые стихи.

Мне меньше полувека - сорок с лишним,
Я жив, двенадцать лет тобой и господом храним.
Мне есть что спеть, представ перед всевышним,
Мне есть чем оправдаться перед ним.

"Раз нельзя ничего, – говоришь ты, – то можно все". Надо иметь только смелость.

«Ты можешь делать все, что угодно, ходить куда угодно, как и всякий другой, только надо соблюдать два обязательных правила иметь деньги и быть интересным для окружающих»

«Как же так? Они ведь проиграли войну, и у них все есть, а мы победили, и у нас нет ничего»