Она уже четыре тыщи лет только и делала, что отдавалась любому писаке, всем этим Томам, Дикам и Гарри, каждому, кто умел пером по бумаге водить: была фактически лишь парой вечно раздвинутых но, вот и всё.

- Я признаю, что сделал одну серьёзную ошибку. Не в отношении тебя, но в отношении неё. Ну ладно, допустим, её не существует в историческом или научном смысле. Но раз уж у тебя столь острый ум, уверен - ты согласишься, что она обрела некую апострофическую и просопопеическую реальность.

Люди обычно не осознают, насколько они зависят от возможности быть узнанными, ведь именно это служит им доказательством их существования.

- Да мне просто интересно знать, есть ли у архетипов щиколотки.

- А мне показалось, что у нас всё так хорошо шло.

• Это у тебя всё так хорошо шло.

Обнажённая баня женщина на кровати издаёт вздох и упирается кулачком в бедро, высоко вздёрнув локоть; она молчит, но жест её красноречиво говорит о том, что уступает она по принуждению.

- Ах ты неблагодарная... да без меня ты была бы просто ничто!

• И было бы чудесно! С тобой-то я хуже чем ничто. - Она взирает на него с глубочайшим презрением. - А по-честному, истинная правда заключается в том, что ты ещё и не начал осознавать, каким потенциалом я обладаю. - Она отворачивается. - Думаю, это даже не твоя вина. При твоей технической неуклюжести ничего другого и ожидать было нельзя.

- Тебя давно не шлёпали по твоей нахальной греческой попке?

- Мне даже не дозволено думать о том, какой я могла бы быть, если бы не имел несчастья быть созданной тобой. Не дозволено думать обо всех тех чутких, умных, интеллектуально утончённых художниках, которые могли бы выдумать меня раньше, чем ты. Вместо этого мне приходится довольствоваться всего лишь гнилым плодом, прирождённым "сапожником", слано в посудной лавке, не способным и за миллиарды лет оценить мою ранимость, деликатность и острый ум.

- Понятно. Теперь меня даже воображения лишают.

- Но ты же не можешь не существовать и быть на самом деле. Одно и другое взаимоисключаются.

- А это - самый доказательный пример твоей ослиной, типично женской логики! Сначала ты вообще не существуешь. Потом тебя без конца трахают какие-то другие мужики. Давай, ради всего святого, реши наконец, что ты выбираешь - то или другое?

- Какой тут, к чёрту, может быть особый смысл? Не понимаю.
Она скромно и снисходительно ему улыбается:

• Не беспокойся. Полагаю, разбирающиеся читатели уловят символику.

- А ты не думаешь, что я мог бы обронить один банан, поднимаясь по крутым ступеням ко входу в храм?

• Зачем?
• Выходя из храма после этой сцены ex voto, я мог бы поскользнуться на этом банане.

- А ты не думаешь, что эта связка фруктовых пенисов будет выглядеть кощунственно - в заданных-то обстоятельствах?

• Нет, если положить их, опустившись на колени, со слезами на глазах.

- И у меня возникла замечательная идея. Про последнюю сцену. Я вижу, как ты тайком кладёшь небольшую гроздь бананов у подножия моей статуи... или её статуи. думаю, это могло бы придать особый смысл всему повествованию, если так закончить.

- А если ты хочешь знать, я считаю, что ты - самый неуклюжий, неприятный, бестактный и бесчестный из всех мужчин, с кем мне когда бы то ни было приходилось спать в одной постели!

- Если хочешь знать, будь здесь сейчас кто-нибудь ещё, он пришёл бы к выводу, что в настоящий момент ты вполне реальна. Чертовски реальна!

- Ничего у него не выйдет. Чтобы существовать, нужно обладать определёнными степенями элементарной свободы.

Даже в самых отвратительных философских доктринах можно отыскать что-нибудь положительное