Воспоминания

Мощный прозаик, мастер точных и афористичных формулировок, блестящий лингвист, интересный художник, равная собеседница величайших поэтов столетия, Надежда Яковлевна Мандельштам (1899-1980) написала не просветленные, а кровавые и страшные книги, явив читателю с обжигающей прямотой и бесстрашной искренностью, в какие бездны падал человек двадцатого века. "Воспоминания" посвящены жизни и гибели в одном из дальневосточных лагерей ее мужа - великого поэта современности Осипа Мандельштама.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,5

141 оценка

5
65%
4
28%
3
6%
2
1%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 170Хотят прочитать 431

Рецензии

Anastasia24629 сентября 2024 г.
Мне никогда не забыть, наверно, того маленького невзрачного томика карманного формата из родительской библиотеки, как, впрочем, не забыть и всех прочих книг из нее. Молчаливо сдержанные, они столько лет смотрели на меня с книжных полок, наверняка дожидаясь своего прочтения (дежавю, не иначе: теперь уже с моих личных полок смотрят на меня - в точно таком же ожидании - уже мои книги, не родительские. Сто с лишним непрочитанных книг надеются, что до них я когда-нибудь все же доберусь...).
Книжечка стихов Осипа Мандельштама, изданная нашим знаменитым Пермским книжным издательством в начале 90-х, кажется, была в нашем доме всегда, хотя и не привлекала к себе особого внимания (почти как сам поэт. Замечаю не в первый раз: обложки книг часто отражают характер их авторов): строгое, даже аскетичное оформление, да и к стихам в детстве и юности я была почти равнодушна, лишь к концу школы проникнувшись стихами Бродского и Есенина. Для меня он был еще одним автором в длинной, бесконечной череде непрочитанных мною. Я любила листать эту книжечку на досуге - формат как раз для детских ладошек, чего не скажешь о содержании. Я закрываю глаза и отчетливо вижу, будто наяву, все томики из этой поэтической серии, издаваемой в Перми: Пастернак, Заболоцкий, Рубцов, Мандельштам... Они так и стояли у нас в ряд. Монохромные обложки, плотная, чуть желтоватая бумага, мелкий шрифт (или казавшийся таковым из-за моего неидеального с детства зрения), гордость за родной город, издававший такие книги. В те годы действительно издательство радовало своих читателей: Библиотека для юношества, что-то из классики, множество детских книг, полное собрание сочинений Майн Рида...
Вот этот томик (надо будет, кстати, не забыть спросить у родителей при случае о судьбе этой книжечки):
Осип Мандельштам - Стихи
Я листала этот томик на досуге, но и представить себе тогда не могла, что за стихи - эти непонятные тогда мне красивые зарифмованные строчки можно преследовать творца, арестовывать и даже казнить. Я не могла поверить, что можно всю жизнь ждать издания своей книги - без грубой и откровенной цензуры - и не дождаться этого. Мне не было невдомек, что за творчество и талант тоже, оказывается, нужно оправдываться и расплачиваться... Я не знала всего этого тогда, детский мозг, наверное, не удержал бы в себе всей этой информации. Знай я тогда всю правду, возможно, читала бы внимательнее, ведь эти стихи стоили одному хорошему человеку свободы, эти стихи прошли очень долгий - кровавый! - путь, чтобы увидеть однажды свет и читателей...
О книге Надежды Мандельштам узнала почти случайно - начала читать по совету друга. Книга в итоге потеснила мои читательские планы, выстроенные давным-давно. Вот всегда так со мной: стоит услышать мельком где-то о классной книге, как планы летят куда-то не туда. Впрочем, я рада, что книга так стремительно вошла в мою жизнь. В итоге я окунулась в потрясающую историю выживания, историю и срез эпохи, далекой, но по-прежнему пугающей, историю стойкости и повседневного мужества: героизм не только в чрезвычайных ситуациях, он вот здесь - не сломаться, не совершить непоправимого, отчаявшись до предела; историю бесприютного быта гонимых, ссыльных, "зачумленных", а главное, трогательную, нежную, необыкновенно зрелую историю любви, когда жена - самый лучший друг и товарищ, помощник, первый критик, вдохновитель и поклонник твоего творчества.
Во все времена и эпохи бывает что-то плохое, что-то хорошее, что-то забывается, что-то, напротив, хочется сохранить в памяти - для себя и потомков. Данная книга - такой своеобразный хранитель мгновений...
Меня действительно всю книгу поражало мужество супругов, их невероятная выносливость - не только физическая, но и моральная, душевная. Выдержать такое невероятное психологическое давление! Оно ведь чувствуется и сейчас, при чтении книги. Журналы отказываются печатать твои стихи, редакции перестают присылать тексты для переводов, обыски, допросы... Меня восхищало и удивляло одновременно умение находить - вот в этих тяжелейших условиях беспросветного мрака и все ближе подходящего отчаяния - что-то светлое, что-то достойное благодарности - небу и друзьям, не отвернувшимся в самые тяжелые моменты (были те, кто предавал, отступал, исчезал безоглядно из твоей жизни, боясь заразиться этой неудачливостью и опалой. Но были и те, кто оставался рядом до конца, отдавал если не последнее, то около того, видя твою безвыходную ситуацию). Меня восхищала ее удивительная способность рассказывать о страшном, жестоком, драматическом спокойно, без заламывания рук, истерик и проклятий, с чуть философским взглядом на происходящее, не отделяя своих судеб от судеб века и страны, но не жалуясь, а просто констатируя факты. Я не со всем была согласна, мне часто были непонятны какие-то из ее наблюдений и мнений, но это не умаляет силы ее личности.
Я замирала от восторга, читая о ее встречах с литераторами, их вечерах и посиделках, дивилась, конечно же. этой теплой трогательной атмосфере дружбы, в которой нет места соперничеству. Мне было приятно читать про людей, которые не оставили чету в тяжелые годы, сами рискуя навлечь на себя недовольство властей, - вот это точно возвращает веру в людей! Да, эта замечательная книга - еще и о дружбе - той, настоящей, не по принципу "ты мне, я - тебе", а по зову сердца.
Анна Ахматова, Борис Пастернак, Александр Фадеев, Валентин Катаев и многие, многие другие... Целая галерея литпортретов - противоречивых (куда ж без этого, все мы люди, всем нам свойственно ошибаться), но живых, настоящих, объемных. А вообще говоря, всегда любопытно следить за тем, как писатели общаются друг с другом - есть в этом что-то магическое - встреча двух (и более) талантливых творческих единиц. Интересно знать, о чем они общаются и как, вдохновляют, критикуют, помогают... И книга Надежды Мандельштам как раз и подарила мне это наслаждение - побывать заочным свидетелем этих поистине творческих бесед. Даже подумалось при чтении: а возможно ли в наши дни что-то подобное? Не соперничество писателей, а искренняя дружба? Когда готов рискнуть за другого теплым насиженным местечком в уютной редакции... Вопрос мой, конечно, более из риторической области, но пофантазировать-то ведь можно...
Обо всем этом жизненном, составляющем весомую часть жизни любого человека, Надежда Яковлевна пишет вкусно (я сейчас не о ссылках или тюрьмах, я о простом, житейском): о тех же книгах, что читала вместе с мужем и как их обсуждала их вместе с ним, о книгах, что стояли на полках, о рукописях, стихах, что твердила машинально, как заведенная, работая на фабрике, чтобы не забыть, чтобы донести до потомков...
Тяжелые же страницы ссыльных лет и бед меня привлекли в первую очередь описанием их быта. Человек может приспособиться ко всему, а Мандельштамы были не из тех, что сидели сложа руки: бросались за любую возможность, брались за любую подработку (хоть тех и становилось с годами все меньше и меньше), без устали ходили по инстанциям, добиваясь справедливости - не получалось, но рук не опускали. Не проклинали судьбу и обидчиков, говорили о самоубийстве, но в итоге сходились на том, что это не выход, что жизнь стоит того, чтобы ее прожить - достойно и по-человечески чтобы не было стыдно. Прекрасно понимали, что предал и сдал органам кто-то из своих, кому доверились и прочли стихи, но имен не требовали - разве это что-то меняет?
Он пытался убедить ее в том, что живут они, как ни странно, в самой лучшей стране: где еще, в каком уголке земного шара, поэзия обладает такой сокрушительной силой? Где еще убивают за стихи?
Она мечтала о корове, чтобы было чем прокормить себя в тяжелые - ссыльные и безработные - годы.
Он же с небывалым воодушевлением фантазировал о творческом вечере, наивный, смерть уже рассчитала свои планы, общая могила, лагерь...
В сорок лет, по словам современников, выглядел уж дряхлым стариком. В лагере беспокоился не о себе - как там жена...
Образованная, умная, интеллигентная женщина, посвятившая свою жизнь непризнанному поэту. Благодаря ей, ее поддержке и опеке, опоре, он, возможно, чуть дольше задержался на нашей планете. Она часто повторяла, что после случившегося у них не было больше ни страха, ни надежды. Вот только одна надежда у него все же была - Надежда...
Мрачная, тяжелая. неимоверно грустная книга, но все же красивая. Безмерно восхищаюсь я всегда подобными женщинами.
Бывают же такие совпадения - пишу эту рецензию 30 сентября (у нас оно уже наступило) - в день Надежды, Веры, Любви... Всех обладательниц этих красивых имен - с персональным праздником!
И всем читателям рецензии желаю встретить однажды (если еще не встретили) такую же любовь, какая связывала Осипа Эмильевича и Надежду Яковлевну, которой не страшны ни испытания, ни расстояния, ни годы...
Читать далее
210
954
pineapple_1330 июня 2025 г.
Прыжок. И я в уме...
Уведи меня в ночь, где течет Енисей
И сосна до звезды достает,
Потому что не волк я по крови своей
И меня только равный убьет.
Я не помню в какой момент я осознала, что стихи Мандельштама отзываются во мне какой-то отстраненной скорбью. Я читала их и хотела плакать, но у меня не получалось. Я чувствовала что из под ног уходит почва. Вспоминала о том, какую тяжелую жизнь жил поэт и как трагично она оборвалась. Увы, не он был первый, не он последний и оценить до конца тот уровень утраты, которую пережило поэтическое сообщество, я не могу.
Но может его жена Надежда. Которая прошла с ним рука об руку, почти до самой последней ноты.
Эта книга один длинный разговор. Мне было неудобно прервать его. И я почти не останавливалась, пока не дошла до конца. Чужим воспоминаниям иногда бывает сложно удерживать внимание читателя, но не здесь. Книга получилась слишком личной, обвиняющей и до конца не отпустившей того, что случилось. Надежда Мандельштам боролась за жизнь мужа. Боролась, но потеряла. И тогда она продолжила борьбу уже за жизнь его творческого наследия. Казалось, что перестань она это делать и на землю повалится пустая оболочка.
Мир 30- х годов прошлого века воспитывал в людях безразличие, недоверие и страх. Но Надежда пытается рассказать о том, что несмотря не на что на их пути встречались люди, которые не утратили веру в лучший мир. Но от этого ей было лишь больнее. Потому что таких людей система тоже потом пережевывала.
Приехали туда, уехали оттуда. Одна квартира, другая квартира. Та же самая нищета. Вперед, к лучшей судьбе, но только шаги на месте, чтобы совсем не замерзнуть. В таких книгах я люблю находить знакомые лица. Стирается Нарбут Катаева и заменяет собой жестоко убитого Нарбута, которого упоминает Надежда. Пьяный Фадеев в лифте, а потом записки из Переделкино о самоубийстве писателя. Пастернак снова меняет личину и у других людей он выглядит иначе. Другой Каверин, другой Катаев, другая Ахматова. И сколько будет воспоминаний, столько будет и версий.
После выхода книги, было много тех, кто узнал в строчках разбитой женщины себя. Обиделись, начали писать свои версии происходящего. Только больше путая и обесценивая. Поэт погиб в 1938 году, а был полностью реабилитирован только в 1987. Надежда до этого момента не дожила. Но она верила, что это все равно случится. Она верила, что человеческие пороки это наживное и в конечном итоге все справятся.
Неизвестно где похоронен О. М. , но благодаря силе и вере его жены стихи поэта остались бессмертны. И как и Надежда, я верю, что однажды «век-волкодав» закончится.
Читать далее
39
134
nenaprasno29 октября 2013 г.
Еще один мрачный памятник эпохе.
К сожалению, за несчастьями не виден ни Мандельштам, ни сама автор, его жена. Как Цветаева о Волошине - "Живое о живом", так у Надежды Мандельштам вышло - "мертвое о мертвом".
Книга пестрит обвинениями и благодарностями. Она для соверменников, для тех, кто тогда мог сделать или не сделать. И воспоминания действительно вызвали бурную реакцию, когда только вышли. А нам...
Все устаревает, даже преступления. Мы все знаем о зле и хотим только воскресить тени, им уничтоженные. Но свидетели, к сожалению, столько пережили, что могут говорить лишь о самом зле.
Эта рецензия - ни в коем случае не осуждение. Просто ожидала другого - ожидала портретов, а получила пейзаж или, скорее, батальные сцены - тихая такая, неприметная, сюрреалистическая война за выживание.
Я недавно читала "Крутой маршрут" Евгении Гинзбург. И тронуло. Хотя у Гинзубрг язык изобилует газетными штампами тех времен. Хотя она сама по себе явно не мудрее жены Мандельштама. Почему так выходит? Дело в какой-то жизненнной энергии автора? В некоей тайной субстанции, которая у Гинзбург бьет через край, несмотря ни на что? Или книга Ольги Берггольц - в нее, как в темный омут без надежды выплыть - черная вода, без просвета, без надежды. И тоже пропускаешь все через себя.
А здесь, как ни стыдно такое писать, прочел и... умом понял, сердцем не почувствал. Нет дыхания в книге - того волшебного, что все мы любим в литературе.
В общем, это исторический документ.
Отношусь с уважением.
Читать далее
15
1,1K

Все рецензии

Цитаты

NotSalt_1330 сентября 2024 г.
В России, видно, все всегда происходит наверху. Народ безмолвствует, покорно сопротивляясь или строптиво покоряясь. Он осуждает жестокость,. но уж во всяком случае никогда не одобрит никакой активности. Как эти свойства сочетаются с грозными бунтами и революциями, я не знаю. Разве это можно понять?
16
219
NotSalt_1319 сентября 2024 г.
Человек всегда цепляется за малейший проблеск надежды, расстаться с иллюзиями не хочет никто, посмотреть прямо в лицо жизни очень трудно. Трезвый анализ и выводы требуют сверхчеловеческого усилия. Есть добровольные слепцы, но среди тех, кто считает себя зрячими, много ли осталось людей, которые не только смотрят, но и видят? Вернее, не искажают слегка того, что видят, чтобы сохранить иллюзии и надежду… Может, именно этим объясняется наша живучесть?
15
166
staro-orlovskaya25 января 2016 г.
"Люди, просто молчавшие или закрывавшие глаза на то, что происходит, тоже стараются как-то оправдать прошлое. Эти обычно обвиняют меня в субъективизме: вы затрагиваете только одну сторону, а ведь было еще многое другое: строительство, постановки Мейерхольда, челюскинцы — мало ли что… Я могла бы прибавить, что еще существовало и небо, и звезды, но все же надо извлечь смысл из того, что совершилось. Мы пережили тяжкий кризис гуманизма девятнадцатого века, когда рухнули все его этические ценности, потому что они были обоснованы только нуждами и желаниями человека, или попросту его стремление к счастью. Зато двадцатый век продемонстрировал нам со школьной наглядностью и то, что зло обладает огромной силой самоуничтожения. В своем развитии оно неизбежно доходит до абсурда и самоубийства. К несчастью, мы еще не поняли, что зло, самоуничтожаясь, может уничтожить всякую жизнь на земле, и об этом не следовало бы забывать. Впрочем, сколько бы ни кричали люди об этих простых истинах, их услышат только те, кто сами не хотят зла. Ведь все уже было, и кончалось, и начиналось снова, но всегда с новой силой и с большим охватом. К счастью, я уже не увижу, что готовит нам будущее".
("Случайность")
Читать далее
15
378