- ...И я вру. А остальные кыши верят. Они подчиняются новым, глупым Законам, делают все, как им велят, и отращивают хвосты. Да, врать — плохо, но я боюсь идти против всех.

Сяпа съежился в уголке, когда услышал Бякины слова:

— Знаешь, Э-э-э, этот Цап — обыкновенный длиннохвостый диктатор. А его приспешники — хвостатая хунта.

У Бяки заныло внутри: ему всегда было жаль тех, кто живет, как спит, безмятежно и безрассудно. Их легко подтолкнуть к плохому, ими можно командовать. Именно за их спинами прячутся худшие представители кышьего рода. Лапами этих вечно дремлющих простаков совершаются самые гнусные дела, за которые приходится расплачиваться уже всем вместе, и хорошим кышам тоже.

Лучшее, что можно сделать с глупыми правилами, так это нарушить их.

— Чужие, говоришь? — усмехнулся Сяпа. — Кыш кышу не может быть чужим, Бибо. Нас очень мало, поэтому мы все свои.

— Э, нет! Так не бывает, чтобы все. Все, да не все, все, все, — решительно заявил Бибо. — И тут уже не рассуждать, а действовать надо. Пора встать на защиту холма!

«Как просто заморочить голову простакам вроде Бибо», — удивлялся Сяпа, слушая испуганные бормотания друга.

— Начинаем кыший суд! Будем Бяку судить!
— Что-что? Какой еще суд? Что ты опять задумал. Люля? — удивился Тука. — При чем здесь Бяка и за что его судить?
Люля отставил заднюю лапу, а передние засунул в карманчики зеленой жилетки.
— Он обособляется! — крикнул обличитель. — Он всегда в стороне! Если мы здесь, то он там!
— Слушая тебя, мне тоже хочется обособиться, — нахмурился Сяпа.

Сначала нужно что-то узнать друг про друга, чайку вместе попить. Тогда, может быть, чего плохое и подметишь.

Когда к кому-то испытываешь плохие чувства, надо непременно выплеснуть их. Но только в стихах - такова наша традиция. Тогда низменная злость проходит и приходит благопристойно раздумье - следует ли ссориться из-за ерунды. Вот попробуй отругай меня как следует, но только складно.

Льстецы пресмыкаются. Цап назначает на должности по длине хвоста. А его помощники сочинили Закон о том, что над длиннохвостыми нельзя смеяться и про них нельзя сочинять ругательных стихов. В Большой Тени этот Закон прозвали «Привилегией Хвоста».

— Стадно-кышевое мероприятие? — усмехнулся Бяка. — Чтобы всем стать одинаково хорошими? Нет, Дысь, это не по мне. Может, я и стану хорошим, но только тогда, когда все остальные станут плохими. Не люблю кучности и давки.