Малахитовая шкатулка

- Ты что же, Степан Петрович, на девичью красу даром глаза пялишь? За погляд-то ведь деньги берут.

Пускай лучше волки загрызут, лишь бы не за протухлого замуж.

Вот она, значит, какая Медной горы Хозяйка!
Худому с ней встретиться - горе, и доброму - радости мало.

Как худых думок в голове держать не станешь, так и все у тебя ладно пойдет, гладко покатится. И белый день взвеселит, и темна ноченька приголубит, и красное солнышко обрадует. Ну, а худые думки заведешь, тут хоть в пень головой – все немило станет.

Про иноземцев и говорить не остается. Эти по самохвальству первые мастера. Их послушать, так всегда они вперед других все придумали, а стань раскапывать, и выйдет – придумала итальянская Елена то, что твоя дальняя прабабка крепостная Марфуша умела делать на восемьдесят годов раньше.

Шелковая горка

А одежа и верно такая, что другой на свете не найдешь. Из шелкового, слышь-ко, малахиту платье. Сорт такой бывает. Камень, а на глаз как шелк, хоть рукой погладить.

- По нашим обычаям невесте совести не полагается. С совестью-то век в девках просидишь, а это невесело.

Хоть горшком назови, только в печку не ставь.

– Не привышны,–говорит,–мы подарки-то принимать. Трудами кормимся.

Всё бы хорошо, да Мурёнки жалко. Больше её так и не видали, да и Серебряное Копытце тоже не показался. Потешил раз -- и будет.

Как худых думок в голове держать не станешь, так и все у тебя ладно пойдет, гладко покатится. И белый день взвеселит, и темна ноченька приголубит, и красное солнышко обрадует. Ну, а худые думки заведешь, тут хоть в пень головой — все немило станет.

- Когда хоть ты, Данилушко, все это понял? Ровно я тебя еще и вовсе не учил.

• Сам же, - говорит Данилушко, - показывал да рассказывал, а я примечал.

В лесу-то хорошо. Пташки поют-радуются, от земли воспарение, дух легкий.

Старику от прозвища какая беда? Хоть горшком назови, только в печку не ставь.

Не всякая драка человеку в покор, за иную и наградить можно. Вы по-хорошему дрались. Не из-за корысти либо жадности, а друг дружку охраняли.

Только вот кусок-от у нас сиротский. Утром – лучок с кваском, вечером – квасок с лучком, вся и перемена.

– Не иначе эта у тебя, Степан, из кистей выпала. В кого только зародилась! Сама черненька да басенька, а глазки зелененьки. На наших девчонок будто и вовсе не походит.
Степан пошутит, бывало:
– Это не диво, что черненька. Отец-то ведь с малых лет в земле скыркался. А что глазки зеленые – тоже дивить не приходилось. Мало ли я малахиту барину Турчанинову набил. Вот памятка мне и осталась.

Хоть золотой второй, а все робятам вотчим.