Первая любовь. Ася

И в оранжерее тоже приятно пахнет – да жить в ней нельзя.

Я отправился домой через потемневшие поля, медленно вдыхая пахучий воздух, и пришел в свою комнатку весь разнеженный сладостным томлением беспредметных и бесконечных ожиданий. Я чувствовал себя счастливым… Но отчего я был счастлив? Я ничего не желал, я ни о чем не думал… Я был счастлив.

"Я не выношу женских слёз: при виде их я теряюсь тотчас."

Без горького, постоянного труда не бывает художников... а трудиться, думал я, глядя на его мягкие черты, слушая его неспешную речь, - нет! трудиться ты не будешь, сжаться ты не сумеешь.

- Ну, вообразите себе, например, что вы женаты, и расскажите нам, как бы вы проводили время с вашей женой. Вы бы ее заперли?

• Я бы ее запер.
• И сами бы сидели с ней?
• И сам бы непременно сидел бы с ней.
• Прекрасно. Ну, а если бы ей это надоело, и она бы изменила вам?
• Я бы ее убил.
• А если б она убежала?
• Я бы догнал ее и все-таки бы убил.
• Так. Ну, а положим, я была бы вашей женой, что бы вы тогда сделали?

• Я бы себя убил...

сперва я боялся прыгать, но отец презирал робких людей, - и я перестал бояться

Есть на свете такие счастливые лица: глядеть на них всякому любо, точно они греют вас или гладят.

О, взгляд женщины, которая полюбила, – кто тебя опишет?

Молодость ест пряники золоченые, да и думает, что это-то и есть хлеб насущный; а придет время – и хлебца напросишься. Но толковать об этом не для чего.

"Авантюрьерка" [авантюристка, искательница приключений -- фр. aventunere], - сказала про нее однажды моя мать. Авантюрьерка - она, мой идол, мое божество! Это название жгло меня, я старался уйти от него в подушку, я негодовал - и в то же время, на что бы я не согласился, чего бы я не дал, чтобы только быть тем счастливцем у фонтана!..

Отчего это никто не может знать, что с ним будет; а иногда и видишь беду - да спастись нельзя; и отчего никогда нельзя сказать всей правды?..

с ожесточенным выражением на лице по целым дням валялся на постели

Он общался с нею не по-братски: слишком ласково, слишком снисходительно и в то же время несколько принуждённо.

– Свобода, – повторил он, – а знаешь ли ты, что может человеку дать свободу?

– Что?

– Воля, собственная воля, и власть она даст, которая лучше свободы. Умей хотеть – и будешь свободным, и командовать будешь.

Крылья у меня выросли - да лететь некуда!