Охота на овец. Dance, Dance, Dance

Говорят, Бог троицу любит. Я очень надеялся на это никем не доказанное утверждение, когда давал Мураками третий шанс. Тем более, что большинство, более близко знакомых с его творчеством, рецензентов утверждали, что с каждой книгой автор пишет всё лучше и лучше. К сожалению, мне так не показалось, более того, очередной роман оказался почти в два раза толще предыдущего, и в такой же степени скучнее. Скука была главной доминантой, пока её превозмогая, я одолевал эти тяжелые для меня 300 страниц.

Наконец, домучив шедевр, я открыл аннотацию к следующему роману серии и прочел в ней: "Зачем танцуешь - не рассуждай. Какой в этом смысл - не задумывайся. Смысла всё равно нет и не было никогда". И тогда я понял, что это самое верное определение того, что я только что прочел. А ведь верно, в книге был неплохой язык, было много странностей, много фантазий, много снов, грёз, видений, но совершено не было смысла.

Однако, мне как-то возражали, что смысл у Мураками не главное. А что же тогда главное? Мне самому стало интересно и я задумался - как бы я сам для себя объяснил этот "феномен Мураками", когда многим нормальным и здоровым людям он предстает типичнейшим шарлатаном от литературы, а другим, не менее нормальным и здоровым - гением откровения. Чего не находят первые и что обретают вторые?

Думаю, всё дело в эмоциях, а точнее в том, что Мураками производит на некоторых читателей то же влияние. что и музыка. То есть, он запускает некую эмоциональную волну и, если читатель эту "музыку" слышит, он оказывается очарованным, и для него уже не имеет значения, что текст не имеет смысла, он домыслит за автора. Помнится, в 80-е мы придумывали смысл для текстов Гребенщикова, он мог писать всё, что хотел, музыка была важнее. Вот и поклонники Мураками, мне кажется, в такой же ситуации - "музыка" важнее.

Это какая-то очень меланхоличная и ностальгическая музыка. Почему я так решил? Да потому что почти в каждой положительной рецензии присутствует ссылка на тему одиночества. Ага, замечаю я, раз людям нравится и они это регистрируют, значит, скорее всего, этой "грустной мелодией" автор их и привлекает. Тогда понятно то, что ими совершенно не замечается скука, а как её заметишь в минорной, но берущей за душу, мелодии, не замечается бессмысленность, потому что присутствует некий высший смысл, который чаще не выразить словами, но зато можно познать сердцем.

А вот если за душу не берет, то, к сожалению, рассеивающееся наваждение оставляет сгоревшие остатки неудавшегося фейерверка - волшебство не состоялось. Тогда и отсутствие смысла в глаза бросается, и откровенная скука наваливается, и ты можешь или сокрушаться, что заезжий обманщик не смог тебя повергнуть в транс, хотя и обещал, или гордиться, что с тобой такие штучки не проходят.

Теперь - конкретика. Я так и не понял, почему книга называется "Охота на овец", правильнее её было бы назвать "Охота за овцой", но это мелочи, потому что с таким же успехом автор мог обозвать свой труд "Корова с плоскогубцами" или "Физиология китового пениса", возможно такие варианты названия были бы даже оригинальнее и выигрышнее.

Все описанное снова проникнуто духом абсурда. В первых книгах это было не так заметно, но в третьей автор очень уж старается быть хотя бы немножко похожим на Кафку. Но вот ведь оказия, как это у Кафки получалось, но его - кафкианский абсурд - был просто насыщен материей реализма и логики, а у Мураками так и остается абсурд ради абсурда. Вся история снова высосана или из пальца, или из какого-то другого, напоминающего его, органа.

И всё же, я не могу оставить книгу, так и не найдя в ней смысла. Я не стал задумываться над неоднозначностью, потому что, как советует старина Оккам "не множьте сущее без необходимости", над зигзагами о параллельной реальности, о детективной составляющей, что выдумывать, когда её там нет. Но объяснение мне даже искать не понадобилось, потому что я нашел его еще в первой части, у главного героя - биполярочка. Он и Крыса - это одно и то же, его свихнувшийся разум рождает обстоятельства и образы, которые просто не могут существовать в реальности, но легко находят место и объяснение в его воспаленном сознании.

Просто, по сравнению с первой и второй частью болезнь главного героя заметно прогрессирует, усложняя картину его внутреннего мира. Может быть на японцев не самое лучшее влияние оказывает знакомство с такой непонятной для них - русской культурой. Главный герой неоднократно вспоминает Достоевского, Толстого, а один раз даже Шолохова, хотя нет, вспоминает он "Тихий Дон", не упоминая фамилии автора. Но есть и проблески выздоровления, в этом романе нет тех исторических анекдотов про Россию, которые были в предыдущем.

А кроме того, мне закралась шальная мысль - Мураками не писал эту книгу, её написала овца, которая в него забралась, она и открыла ему и восторженным читателям ту великую истину, которую можно только чувствовать, но невозможно выразить словами.

И еще, когда на страницах книги фигурировал Человек-Овца, я почему-то представлял его в образе Макаревича. Не знаю, что тому виной, может быть, тот факт, что его автобиография называется "Сам овца"?

Жил-был человек, который больше всего на свете боялся забыть. Забыть свою жизнь и жизнь чужую, забыть какие люди его окружают, забыть свои мысли и чувства, свои слова и слова других людей. Он боялся забыть, что они ели в ресторане в тот день, когда он познакомился с девушкой, у которой были самые необыкновенные уши на свете, и как шел снег в день, когда она его покинула. Боялся забыть запах земли и пение птиц в роще, где он похоронил свою кошку. Шум волн о берег, которого больше нет, полумрак бара из далекой молодости, которую больше не вернуть, обивку каждого кресла и дивана, в которые садился. О чем он думал, когда уходил, когда возвращался, когда смотрел на луну и на друзей, когда мысли переполняли голову и когда мыслей не было вовсе. Он стремился запомнить всё, что было с ним и что могло бы быть, провести ассоциации на каждую минуту жизни. Он собирал весь этот метафизический хлам всё время, сколько себя помнил, и готов с радостью поделиться им с тобой при первой же возможности. Поделиться каждым воспоминанием, ни одно из которых не было забыто и в его устах обретают равную значимость. Как он переезжал в новый дом и по ночам собирал мячики для гольфа, как разводился с женой и считал овец на фотографии. Этот калейдоскоп из пинбола, снега, писем, пивных банок, немногословных серьезных людей, холодного дождя, салата из несвежих помидоров, летнего полдня, заботы о кошке, горечи потери, волноломов, старых друзей, заброшенных городов, маленьких отелей, кофе, овец, коров с вентиляторами, железных дорог, телефонных звонков, снов и яви – он сплошной пеленой закрывает тебя от мира, а мир от тебя, создавая реальность, альтернативную здравому смыслу, переписывающую законы мироздания под какие-то свои, непонятные, но смутно осознаваемые нужды. Закручивает хаос непроглядной ночи, в которой можно скитаться вечно, так и не поняв этого. Чтобы в один момент сгинуть, опустошив сознание и открыв взору, ослепленному тьмой, разгорающийся кристальный рассвет. Вот такое же у меня впечатление от Мураками. Будто он так боится забыть ускользающие мысли, что готов на событие в одну строку выдать десять листов ассоциаций, воспоминаний, запечатлеть себя на бумаге настолько, насколько это вообще возможно. Была бы его воля, он бы залез в свои романы живьем и вещал бы бесконечные речи. Где автор, где герой – не разобрать, да и не надо, мысли и чувства у них одинаковые. Да и зачем на 500 страниц столь болезненно и искренне расписывать состояние души, если это не твоя собственная душа? Он сам в ней не разбирается, хаотические нагромождения слов лишь затрудняют поиски истины вместо того, чтобы выставлять ее напоказ. Сюжет в этом деле – не главное, но и он служит той же цели, нагнетает атмосферу, понемногу, неуловимо, создает некую синкретическую среду обитания, в которую можно нырнуть, а можно плыть по поверхности. Мураками и Пруст – единственные два писателя, которым я позволяю устраивать свои экзистенциальные пикники у меня в душе. Я определила для себя временные рамки, когда мне надо было его читать: 16-22 года, а сейчас уже слишком поздно. Нет, оно по-прежнему очень и очень. Но вспоминается день, четыре года назад, когда мне сунули в руки потрепанный библиотечный томик "Охоты на овец": - Держи, такая вещь! Читай! А через два дня отобрали, потому что надо было сдавать. Я едва ли четверть тогда прочитала. Но тогда эта четверть потрясла меня настолько, насколько сейчас не колыхнуло бы всё собрание мировой литературы. Атмосфера удушающего лета сморила посреди зимы, такая тягучая, ленивая, и что-то зловещее едва уловимо маячило впереди. Но всё равно… проснувшись сегодня ни с того ни с сего в восемь утра, я не завалилась на другой бок, а почему-то потянулась за этой книжкой. Впрочем, это были взаимозаменяемые вещи, я будто посмотрела чужой сон. сняла с полки следующий том

Позади «Трилогия Крысы» и ощущения от пережитого чтива просятся наружу. Комментарии в Интернете поражают радикальной полярностью. От религиозного обожания (например, переводчик Дмитрий Коваленин посвятил своему кумиру отдельную книгу – по словам Макса Фрая, настоящую «интимную историю любви») – до абсолютно глухого непонимания в стиле «полный бред для эстетических младенцев». Но многие сходятся во мнении: Мураками – это сложно, загадочно, это надо постичь... Дошло до того, что какая-то девица на LiveLib.ru написала так: «Мураками – это Буковски для женщин». Более чудовищного сравнения я не мог бы себе вообразить! И тогда я понял, что больше молчать не могу – пора писать свою рецензию :)

На самом деле, Мураками – это очень просто. Конечно, именно в этом заключается секрет его успеха. Не нужно пытаться что-то придумать – просто загляните внутрь самого себя. Мураками пишет о тривиальных вещах, таких как море, снег или кофе за пластмассовым столиком, расчерченным косыми лучами солнца. Герои его книг самые обычные (как говорит автор – «посредственные») люди. Такие же, как вы или я. Поэтому здесь практически нет сюжета – как не бывает его в большинстве наших судеб (давайте признаемся честно). Лично для меня текст Мураками – это последовательность фотографий. Каждая глава – неподвижный снимок, проработанный с очаровательной точностью. Из жизни выхвачено мгновение. Движения нет, оно может только смутно угадываться читателем: что-то было раньше, наверное, что-то произойдет и потом... Но эти снимки чудесным образом не оставляют нас равнодушными, заставляют чувствовать, и сопереживать, и жить! Мне представляется, что с точки зрения способа художественного восприятия творчество Мураками находится ближе к изобразительному искусству, чем к литературе. А несомненный талант автора – в умении передавать эмоции. Поэтому, несмотря на замедленность, такое чтение никогда не бывает скучным – как не может быть скучным поход в картинную галерею.

О чем «Трилогия Крысы»? Если сформулировать коротко: об одиночестве. О «несбывшемся» Александра Грина. Только, в отличии от классиков, Мураками не делает из этого трагедии. Как я уже говорил, все очень, до банальности обыденно. Каждый из нас живет с ощущением прекрасного чуда, обещанного свыше, которое вот-вот начнет сбываться. И каждый понимает, что ничего на самом деле не произойдет. Но ведь мы не расстраиваемся по этому поводу. Просто пьем пиво, слушаем музыку, устраиваем случайные знакомства с женщинами. Наверное, так и должно быть?

И да. Впервые за последние двадцать лет в моих наушниках снова звучат «Битлз» :)