Шеридан

История создания этого шедевра [пьесы "Писарро"]может служить классической иллюстрацией привычки Шеридана откладывать работу до последней минуты. Уже объявлен день премьеры, уже распроданы все билеты в ложи, а Шеридан еще даже не приступал к последним двум действиям и не написал слов песен для Келли. Генеральная репетиция проводится утром в день премьеры; вот уже подошло к концу четвертое действие, а трое исполнителей до сих пор не получили некоторых кусков своих ролей в пятом действии — автор срочно дописывает их в суфлерской будке и по частям передает на сцену. Актеры натерпелись страху, но у всех троих была хорошая, тренированная память, и все обошлось благополучно.

Лорд Холланд, беседуя с другом, заметил: «За что бы Шеридан ни брался, он неизменно создавал нечто лучшее в своем роде. Так, он написал лучшую комедию («Школу злословия»), лучшую драму (намного превосходящую, на мой взгляд, «Оперу нищего», этот пасквиль на калек и убогих), лучший фарс («Критика», который, правда, слишком хорош для фарса), лучшую эпитафию («Слово о Гаррике») и в довершение всего произнес лучшую речь (знаменитую речь о бегумах), которая остается у нас в Англии непревзойденным шедевром ораторского искусства».

Бескорыстие было лейтмотивом всей общественно-политической деятельности Шеридана. Никогда он не домогался пожалований в Вест-Индии, никогда не пытался получить пенсию или пособие, никогда не переходил в партию торжествующего большинства. Постоянно оставаясь одним из лидеров вигов, он тем не менее отказывался принести свои собственные принципы в жертву принципам своей партии. И в течение всей своей жизни он не переносил принуждения. ... Но хотя ни за какие деньги Шеридана нельзя заставить проголосовать противно собственным убеждениям, лестью его можно склонить на все что угодно. Его речи создали ему славу, в лучах которой он купается до самой смерти.

Ни способности, ни даже голоса избирателей погоды в политике не делали; политика зиждилась на коррупции и покровительстве. С 1688 года у кормила правления Англии стояли представители знатных вигских семейств, для которых государственная власть была не более как средством получения доходных должностей для себя и для своих родственников. Должности переходили от отца к сыну, словно дело касалось не политики, а портняжного ремесла. Посты и теплые местечки раздавались по возможности на семейной основе, а в случае необходимости предоставлялись в виде взятки. Крупных партий фактически не существовало, были лишь их осколки — клики сторонников и противников короля, группировавшихся вокруг того или иного политического патрона.

О постановке «Критика» объявляют и толкуют задолго до завершения пьесы. Шеридан передает пьесу в театр отдельными сценами. И вот назначается дата премьеры — 30 октября. Наступает 28 октября, а пьеса все еще не закончена. Линли начинает нервничать, актеры в полном отчаянии, особенно Кинг, который является не только режиссером-постановщиком, но и исполнителем роли Пуфа. Однако, поразмыслив хорошенько, Кинг и Линли находят выход из положения. Линли под каким-то предлогом заманивает Шеридана в театр, а Кинг, шепнув Шеридану на ухо, что он должен кое-что ему сообщить, просит его на минутку зайти в «зеленую комнату». Входя, Шеридан видит такую картину: стол, на нем — перья, чернила, бумага; в камине пылает огонь; у стола стоит кресло; на столике рядом — блюдо бутербродов с анчоусами и, конечно, пара бутылок бордо. Как только он оказывается в комнате, Кинг выскальзывает из нее и запирает дверь на ключ, а подошедший Линли объявляет автору, что его выпустят только после того, как он допишет неоконченную сцену. Шеридан весело хохочет, поедает анчоусы, осушает обе бутылки и дописывает сцену.