«Эй, Уин, старый негритянский ублюдок, — сказал он, — нам лучше пойти выпить и поболтать, потому что мы вскоре породнимся». — Такими были его слова, мистер Дейсейн. Он не хотел меня обидеть, когда назвал меня ниггером. Это было совсем как… как мы называем здесь белокурого мальчика Белым. Чёрный цвет моей кожи служит лишь для установления личности, вроде того, как вы приходите сюда, в этот зал, и спрашиваете Эла Мардена, а я отвечаю: «Видите того рыжеволосого парня, играющего в карты, — это и есть Эл». И когда он назвал меня так, я понял, что именно это он и имел в виду — ничего обидного. Я понял это сразу же. Он просто выразил сущность своего восприятия меня. Более дружеской услуги он не мог мне оказать, вот почему он и обратился ко мне с такими словами.
'Well there, Win, you old nigger bastard,' he said, 'we better have us a good drink and a talk together because our kids are going to make us
related.' That was it, Mr. Dasein. He didn't mean a thing calling me nigger. It was just like . . . like the way we call a pale blonde fellow here Whitey. It was like saying my skin's black for identification the way you might come into a room and ask for Al Marden and I'd say: 'He's that redheaded fellow over there playing cards." As he was saying it I knew that's all he meant. It just came over me. It was being accepted for what I am. It was the friendliest thing George could do and that's why he did it."
Ваша оценка
Luci4er16 марта 2025
2 понравилось10
awayka26 мая 2014
Dvorkin_8723 января 2023
StanislavGetman28 декабря 2021