Пьесы

Нет, ваше величество, мы — люди разумные, мы пьем только в будни, когда не ждешь ничего интересного.

Жаль, королевство маловато - разгуляться негде!

"Любовь такая дура, каких свет не видел".

За долгие годы моей службы я открыл один не особенно приятный закон. Как раз тогда, когда мы полностью побеждаем, жизнь вдруг поднимает голову.

Трактирщик. А что, если чудом…
Хозяин. Я когда-нибудь учил тебя управлять гостиницей или сохранять верность в любви? Нет? Ну и ты не смей говорить мне о чудесах. Чудеса подчинены таким же законам, как и все другие явления природы.

Дракон вывихнул вашу душу, отравил кровь и затуманил зрение

Свобода, свобода — вот величайший дар, посланный нам небом! Ради свободы можно и должно рискнуть самой жизнью, а рабство и плен — худшее из несчастий.

Покойный был умный человек, но такая уж должность королевская, то характер от неё портится.

Бургомистр. Ладно. Что в городе?
Тюремщик. Тихо. Однако пишут.
Бургомистр. Что?
Тюремщик. Буквы «Л» на стенах. Это значит — Ланцелот.
Бургомистр. Ерунда. Буква «Л» обозначает — любим президента.
Тюремщик. Ага. Значит, не сажать, которые пишут?
Бургомистр. Нет, отчего же. Сажай.

Поступки простых и честных людей иногда так загадочны!

"Первый признак действительно талантливого человека: он радуется чужому успеху. Он понимает, что каждая удача не отнимает, а дарит".

"Мужчина при виде уборки звереет".

"Ох, бедные мы, женщины. Пока найдешь свое счастье - столько переживешь".

Генрих. Не хочешь ты, папочка, попросту, по душам, поговорить с единственным своим сыном!

Бургомистр. Не хочу, сынок. Я еще не сошел с ума. То есть я, конечно, сошел с ума, но не до такой степени.

Я человек начитанный, совестливый. Другой свалил бы вину за свои подлости на товарищей, на начальство, на соседей, на жену. А я валю на предков как на покойников. Им все равно, а мне полегче. (Король)

Когда долго живешь на одном месте, в одной и той же комнате и видишь одних и тех же людей, которых сам выбрал себе в друзья, то мир кажется очень простым. Но едва выедешь из дому - все делается чересчур уж разнообразным.

женился же я. На ней, на ней. На Э! Э! Э! Чего
тут не понимать! Э! А не называю имя ее полностью, потому что, женившись,
я остался почтительным влюбленным. Не могу я орать на весь мир имя,
священное для меня.

В Черных горах, недалеко от хижины дровосека, есть огромная пещера. И в пещере этой лежит книга, жалобная книга, исписанная почти до конца. К ней никто не прикасается, но страница за страницей прибавляется к написанным прежним, прибавляется каждый день. Кто пишет? Мир! Записаны, записаны все преступления преступников, все несчастья страдающих напрасно.