Цитаты из книги Гойя

... он сознавал, что злые духи настороже и что такое большое счастье неизбежно породит большую беду. Недаром ему привиделся полуденный призрак.

... инквизиция внушила испанцам, будто незыблемая вера в догматы церкви важнее, чем нравственный образ жизни.

Он вкладывал в свою работу и ненависть и любовь, но они не затуманили холодный, смелый, неподкупный глаз художника.

... по платью придворный, в душе крестьянин.

От сердитого не жди ума.

... довольна, что встретилась со своим милым художником, который выразил пламенное желание разделить ее одиночество.

В это пятилетие Гете писал в «Венецианских эпиграммах», что самых ненавистных ему вещей на свете «четыре: запах табака, клопы, чеснок и крест».

Он берёт с собой мезузу, чтобы прибить её к дверям своего будущего дома, он берёт с собой свои молитвенные ремешки, свой ящик-утеплитель для субботних кушаний, свои субботние светильники, всех своих многочисленных детей и своего невидимого бога

Не осуждайте никого, пока он не дошёл до конца.

Искусство теряет смысл, когда оно перестает быть действенным.

Кто занимается политикой, всегда перегибает палку в ту или другую сторону.

Все было тут: то невысказанное, насмешливое, то лукавое, что она затаила под маской светской дамы. Не хватало только какого-то пустяка, но в этом пустяке для него было все.

Может быть, они больше учились у своего Менгса, дольше вчитывались в Винкельмана, но глаз вернее у него, а учился он у Веласкеса и у природы.

Чтобы одержать победу, королям и духовенству необходимо было строжайшим послушанием спаять воедино народы Испании. И они это сделали. Они объединили народы в ревностной, исступленной приверженности к престолу и алтарю. И эта суровость, это единство сохранились.

Но уж тогда, пусть все будет как в ее любимых романсах. Пусть ее порицают, зато пусть восхищаются, пусть преклоняются перед ней. Такой вельможа как герцог, чего доброго, думает, что ее можно просто подобрать. Нет, она знает себе цену и потребует с Мануэля настоящую цену, очень высокую цену, раз он согласен платить.

Ясный рисунок - вещь хорошая, и то, что ясно, можно им ясно передать. Но то-то и оно, что жизнь и люди вовсе не ясны. Злое, опасное, колдовское, затаенное - этого твоими средствами не передашь, этому у почтенных мастеров древности, сколько на них не гляди, не научишься.

Я сделался большим человеком, и из тебя я тоже сделаю большого человека, можешь быть спокоен, Франчо. Мы оба мужчины - и ты, и я. У нас в Испании не много осталось мужчин. "Испания - родина великих мужей, Испания - их могила." <...>Мы с тобой остались. Вот женщины и ссорятся из-за нас. При дворе сто девятнадцать грандов, а мужчин только двое.

Но как ни бедна идея рисунка, сам по себе он хорош.

Нет, это будет живопись, его живопись! «Капричос» в красках — вот единственная возможная живопись.