Цитаты из книги 120 дней Содома

Мир не просуществовал бы ни минуты, если бы люди были во всем одинаковы; из нашего различия и рождается упорядоченность, которую можно наблюдать повсюду.

В тот вечер все катрены сменили пол: все девочки были наряжены матросами, а мальчики – гризетками. Это было восхитительное зрелище; ничто не может так распалить похоть, как этот маленький сладострастный обмен: люди любят находить в маленьком мальчике то, что делает его похожим на девочку, а девочка кажется гораздо более интересной, когда заимствует, чтобы понравиться, тот пол, который хотят, чтобы она имела.

Мы, сластолюбцы, порабощаем женщину. Статус жены обязывает ее быть покорной нашими желаниями, а уж вам ли не знать, какую роль в наслаждении играет деспотизм!

Ягодицы были белые, крепкие и нежные, задний проход маленький, восхитительно чистый, милый и деликатный, он него исходил тонкий аромат розы.

Воистину набожность – болезнь души, и напрасно прилагать усилия излечить ее. Легче всего эта болезнь поражает души несчастных, ибо предстает утешительницей; пусть в утешение она предлагает одни химеры, но тем труднее вытравить ее из души.

За обедом говорили о морали. Герцог сказал, что не понимает, почему законы во Франции так свирепствуют против разврата: ведь разврат, занимая граждан, отвлекает их от крамолы и революций.

...не существует ничего более непоследовательного, чем распутник...

Сколько раз, черт подери, мне хотелось иметь возможность напасть на солнце, чтобы лишить его Вселенную или воспользоваться им, чтобы устроить всемирный пожар! Вот это были бы преступления, не то, что эти небольшие отклонения, которым мы предаемся и которые ограничиваются превращением в конце года дюжины тварей Божьих в комья земли.

Осмотрительность часто бывает необходимой. Не всегда осмеливаешься делать то, что хочешь.

Не существует, – продолжал он, – ничего в сущности доброго и ничего в корне злого; все оценивается лишь отношением к нашим нравам, к нашим мнениям и к нашим предрассудкам.

Как известно, порок рождается от пресыщения, и среди греха рождается преступление.

Совершенно очевидно, что этот человек умрет с задницей в руках.

Нужно совсем потерять разум, чтобы допускать существование Бога, и безмозглым кретином, чтобы поклоняться ему.

Я быстро со всеми распрощалась; сердце мое не сожалело ни о чем, ему неведомо было искусство привязанности;

С нежных лет я отказался от химер религии, убедившись, что существование Бога — это возмутительный абсурд, в который ныне не верят даже дети

когда все общество грешит одинаковым образом, все прощают друг другу такие грехи.

– «Не считаете ли вы, – спросила я, – что вам следовало упрекнуть себя в смерти этих людей как их убийцу?»
– «Ну же! – сказал он мне, – нужно ли обращать внимание на такие мелочи?»

Пустое, ваши удары бесполезны; я никогда не исправлюсь, в преступлении для меня слишком много сладострастия; убей вы меня, я бы совершил его снова. Преступление – это моя стихия, это моя жизнь, я в нем прожил всю жизнь и в нем хочу умереть.

Невозможно даже вообразить себе, господа, где мужчины иногда черпают сладострастие в огне своего воображения!

Всякая вещь, представляющаяся вам ужасной, более не будет являться для вас таковой, как только заставит вас кончить.