Арлекин

Томасу всегда казалось странным, что монахи и писцы, описывая в книгах войну, изображают ее как праздник. Их беличьи кисти рисовали воинов в ярких плащах и коней в блестящих узорчатых попонах. Но по большей части война была серой, пока стрела, попав в цель, не добавит красного.

Разорять страну – дело нехитрое.

– Святой Георгий! – закричали англичане.
Но святой, должно быть, спал, поскольку не оказал нападающим никакой помощи.

– Значит, мессир Гийом рассказал тебе про свою жену?
– Да.
– И ты оказался родственником человека, убившего ее?
– Не знаю, – ответил Томас. – Точно не знаю, но, судя по йейлу, это так.
– А мессир Гийом, вероятно, убил твою мать, а человек, убивший его жену, убил твоего отца, а сэр Саймон Джекилл пытался убить тебя. – Мордехай покачал головой. – Еженощно проливаю слезы, сожалея, что не родился христианином. А то мог бы с оружием в руках присоединиться к этому веселому занятию.

«...по большей части война была серой, пока стрела, попав в цель, не добавит красного».

– Господь в Его бесконечной мудрости, создав на пятый день рыб и китов, на шестой создал наземных животных. И, посмотрев на содеянное, Он увидел, что это хорошо. Но недостаточно хорошо для герольдов, которым пришлось к Его неудовлетворительной работе добавить крылья, рога, клыки и когти.

– После сегодняшнего они заслужили выпивку, – тепло проговорил начальник гарнизона и улыбнулся Скиту. – Сэр Саймон жалуется на тебя. Говорит, что ты дерзишь.
– Это не я, Дик, это мой приятель Том. Сказал ублюдку, чтобы тот пошел и ошпарил себе задницу.
– Боюсь, сэр Саймон не из тех, кто следует добрым советам, – мрачно проговорил Тотсгем.

Семья - она как берега у реки. Берега не дают реке менять русло. А незаконнорожденные прокладывают собственный путь. Они ничего не ждут и могут двигаться, куда хотят.

«Небо еще не совсем потемнело, в нем оставалось матовое мерцание, как от свечи за роговой пластиной»