Уильям Шекспир. Сонеты

CXIX

Как много выпил я коварных слез сирен,
Эссенции гнусней ключей подземных ада,
Причем отраду страх теснил, а страх отрада -
И, с мыслью победить, опять сдавался в плен.

В какие, сердце, ты ввергалося напасти,
Считая уж себя достигнувшим всего!
Как яростно блестит луч взора моего
В болезненной борьбе отчаянья и страсти!

Врачующее зло, я вижу, что тобой
Хорошее еще становится прекрасней,
И, сделавшись опять владыкой над душой,
Погасшая любовь становится всевластной.

И, пристыженный, вновь я возвращаюсь вспять,
Успевши больше злом добыть, чем потерять.

Перевод Н. Гербеля

CXVIII

Как острой смеси мы спешим подчас принять,
Чем спящий аппетит к работе возбуждаем
И горькое затем лекарство принимаем,
Чтоб зол грозящей нам болезни избежать, -

Так, сладостью твоей донельзя подслащенный,
Я горьких яств искал, чтоб вызвать аппетит,
И рад бывал, своим блаженством пресыщенный,
Когда хоть что-нибудь во мне вдруг заболит.

В любви предвидеть зло нас учит ум суровый,
Хотя мы ничего не слышали о нем,
И нам велит лечить свой организм здоровый,
Пресыщенный добром, снедающим нас злом.

Но в яд губительный лекарство превратится
Тому, чья вся болезнь в любви к тебе таится.

Перевод Н. Гербеля

CI

Чем, Муза, ты себя в том можешь оправдать,
Что Правду с красотой забыла воспевать?
Все трое у моей любви вы в услуженье,
Чем, Муза, можешь ты гордиться, без сомненья.

Что ж, Муза, говори: быть может, скажешь ты,
Что Истине совсем не нужно украшенья,
Что в красоте самой - и правда красоты,
И кисть художника ей не придаст значенья.

Но если так - ужель ты быть должна немой?
Неправда! От тебя зависит от одной
Заставить друга ввысь подняться с облаками,
Чтоб восхваленным быть грядущими веками.

Я ж научу тебя - как друга, уж поверь,
Потомству показать таким, как он теперь.

Перевод Н. Гербеля

LXXXV

Взгрустнув, молчит моя задумчивая Муза,
В виду всех тех похвал стесняющего груза
И громких фраз, каких наслушался я вкруг
Из уст певцов, тебя хвалящих, милый друг.

Я мыслю хорошо, пока другие пишут
И, как дьячок, "аминь" кричу на весь народ
В ответ на каждый гимн, в котором звуки дышат,
А содержанье в нас так мудростью и бьет.

И, слыша похвалы, "о, правда!" я взываю
И к похвалам тем лишь немного прибавляю,
Но если мой язык и мало говорит,
То мысленно любовь у ног твоих лежит.

Так уважай других за их слова благие,
Меня же, милый друг, за помыслы немые.

Перевод Н. Гербеля

LXVI

Тебя, о Смерть, тебя зову я, утомленный.
Устал я видеть честь поверженной во прах,
Заслугу - в рубище, невинность - оскверненной,
И верность - преданной, и истину - в цепях,

Глупцов - гордящихся лавровыми венками,
И обесславленных, опальных мудрецов,
И дивный дар небес - осмеянный слепцами,
И злое торжество пустых клеветников,

Искусство, робкое пред деспотизмом власти,
Безумье жалкое надменного чела,
И силу золота, и гибельные страсти,
И Благо - пленником у властелина Зла.

Усталый, я искал бы вечного покоя,
Когда бы смертный час не разлучал с тобою.

Перевод Ф. Червинского

XXVIII

Но как бы к счастью я вернуться мог,
Коль я лишен досуга и покоя?
Не облегчает ночь дневных тревог,
А день подавлен горестью ночною.

Всегда враги, сейчас друзья они,
Сейчас друг другу протянули руки
И мучают меня: трудами дни,
А скорбью ночь - что я с тобой в разлуке.

Чтоб дню польстить, я говорю ему,
Что ты шлешь свет при пасмурной погоде;
А черной ночи льщу, что в мрак и тьму
Ты, вместо звезд, горишь на небосводе.

Но с каждым днем печаль моя сильней,
И с каждой ночью скорбь моя больней.

Перевод А. Финкеля