Цитаты из книги Дневник 2002—2006

Когда долгое время нет никаких любовных страданий, а есть только так называемые страдания экзистенциальные, то, конечно, приходится время от времени страдать из-за отсутствия любовных страданий.

Бабушка: Майкл Джексон был негром. Но потом вылечился.

Рассматривал каталог выставки, посвящённой У. Уитмену. Обратил внимание, что на фотографии 1854 г. у У. Уитмена какой-то похотливый взгляд. На фотографии 1864 г. тоже. Потом подумал, что мне померещилось: несовершенная фотографическая техника 19 в. искажает уитменовский взгляд. Великий сын американского народа, гений, не может похотливо смотреть в объектив !

Потом всю дорогу меня преследовал неприятный запах грязных мужиков. И даже в метро. Подходя к дому, - запах не исчезал, - я вспомнил, что у меня в сумке лежит сыр.

Иногда я думаю, что чем мужчина уродливей, чем больше он невостребован как мужчина, тем больше он гомофоб. Обычному гетеросексуальному мужчине даже и не придёт в голову, что он каким-нибудь образом может стать объектом домогательств со стороны пидоров. У него, как я понимаю, масса других забот. А уроды легко обманываются, ловят любой взгляд, принимают кунсткамерный интерес за домогательство. И много фантазируют.

Иногда я думаю, что букинисты и библиотекари — это современные мученики.

У университета помочился в темноте на какой-то каменный столб. Пока справлял нужду, прочитал на прибитой к столбу табличке, что этот столб был частью какой-то исключительно высокохудожественной инсталляции какого-то минималиста в 1968 г. Так я обоссал шедевр.

Еще думал, что о каждом предмете или месте, будь то подтяжки или автобусная остановка, мусорное ведро, ластик, или туалетная будка в парке, или место для пассажиров с детьми и инвалидов в вагоне метро можно написать толстую книгу. Страшно жить в мире, переполненном потенциальными объектами культурологических рефлексий.

Потом мой поезд опоздал на сорок минут, а на пути во Франкфурт мы стояли еще полчаса, потому что поезд переехал зайца и после этого отказал бортовой компьютер.

Однажды зимним вечером поэт Поль Целан перечитывал произведения Каролины Гюндероде, потом пошел погулять и вдруг бросился с моста в Сену; стукнулся об лед и убился насмерть. А на его столе лежала раскрытая книжка Гюндероде с карандашными пометками. (Или это были стихи Гёльдерлина?)

Она была фотомоделью, и, судя по машине, размером с мою кухню, у нее все прекрасно.

[..] моя пидорастическая злобность, отягощенная мизантропией и болезнью желчного пузыря, при виде студентки, выкладывающей во время ответа свои груди предо мной на стол, усиливается пропорционально размеру груди.

[..] мать ученицы – экстрасенс. Она работает в нефтяной компании (но не в отделе нефтеразведки, как я предположил) [..]

Я подумал, что они, наверное, сумасшедшие, потому что если бы у этих интеллектуалов было все в порядке с головой, то а) они бы не принимали всерьез французских философов, b) защитили диссертацию и поскорей уехали бы с родины.

По радио. Диктор напряженным голосом сообщает, что на очередном заседании правительства была утверждена очередная программа социально.экономического развития Российской Федерации, согласно которой на три четверти сократится количество населения… (драматическая пауза, потом диктор кашляет)…живущего за чертой бедности.

Тогда сектантка спросила угрюмо: а знаю ли я, для чего в мир был послан Иисус? Что я думаю по поводу Иисуса? Знаю ли я по какую сторону Иисус сидит у трона Господня в Царствии небесном? На что я отвечал: Как же Иисус может сидеть где-нибудь отдельно от Господа, если он с ним одно и то же? Этот вопрос поверг сектантку в уныние, потому что на мозгопромывочном сектантском семинаре ее такому не учили.

Иногда едешь в метро, стоишь за чьей-нибудь широкой спиной (или перед красивой задницей), глядя на спину (рассматривая задницу) понимаешь: в человека с такой спиной (задницей) можно было бы, пожалуй, и влюбиться. А потом случайно видишь (например, в отражении вагонного окна) лицо этой задницы и думаешь: ну нет, пожалуй, не надо.