Пирамида.

От страшного вторжения неведомых сил она обезумела, завизжала, забилась, и всё смешалось - пот, крик, страх, кровь.

И, стоя среди них, грязный, косматый, с неутертым носом, Ральф рыдал над прежней невинностью, над тем, как темна человеческая душа, над тем, как переворачивался тогда на лету верный мудрый друг по прозвищу Хрюша.

Сила покоилась на мышцах его загорелых рук, и власть улеглась ему на плечо, нашептывая в ухо, как обезьяна.

Я боюсь. Я нас самих боюсь. Я хочу домой. Господи, как я хочу домой.

Восемнадцать лет - самая удачная для страданий пора. Есть необходимые силы, и никаких защитных приспособлений.

Разрядка пришла как оргазм.

– Кто мы? Люди? Или зверье? Или дикари?

- И вы вообразили, будто меня можно выследить, убить? - сказала голова.
Несколько мгновений лес и все другие смутно угадываемые места в ответ
сотрясались от мерзкого хохота. - Но ты же знал, правда? Что я - часть тебя
самого? Неотделимая часть! Что это из-за меня ничего у вас не вышло? Что все
получилось из-за меня?

– Правила! – крикнул Ральф. – Ты нарушаешь правила!
– Ну и что?
Ральф взял себя в руки.
– А то, что, кроме правил, у нас ничего нет.
Но Джек уже орал ему в лицо:
– Катись ты со своими правилами! Мы сильные!

Я хочу правды. И нигде ее нет.