Цитаты из книги Пирамида

С музыкантами приходится обращаться жестоко, если они сами не понимают, что музыка - дело жестокое, а ничего нет более жестокого, чем позиция для игры на скрипке: выгнутая левая рука с неподатливым локтем, прижатая к телу, запястье, вывернутое так, чтобы мизинец свободно захватывал четыре струны. Только поющий голос инструмента может все это искупить.

Двое мальчиков стояли лицом к лицу. Сверкающий мир охоты, следопытства, ловкости и злого буйства. И мир настойчивой тоски и недоумевающего рассудка. Джек переложил нож в левую руку и размазал кровь по лбу, сдвигая налипшую прядь.

И когда нависнет ужас перед непонятным, можно затеряться среди людей, даже если…

Если – если.

Ральф стоял на коленках среди теней, и сердце у него сжималось от одиночества. Ну, да, они дикари, и пусть, но как-никак они – люди. А тут кругом залегли ночные дремучие страхи.

Гибель рога, смерть Хрюши и Саймона нависли над островом, как туман.

Рядом стоял Хрюша, все еще поднимая талисман – хрупкую, сверкающую красавицу раковину.

Тьма, кроме глупой полоски звезд, была плотная, как войлок.

– Я думаю, зверь принимает личины. – Возможно, – сказал Вождь.

– Было темно. И был этот, ну, танец треклятый. И молния была, гром, дождь. Мы перепугались.

В ясной воде отражалось ясное небо и яркие угольники созвездий.

Даже сквозь стену дождя стало видно, какой же он маленький, этот зверь; а на песке уже расплывались кровавые пятна.

Вот зверь пробился, вырвался за круг и рухнул с крутого края скалы на песок, к воде. Толпа хлынула за ним, стекла со скалы, на зверя налетели, его били, кусали, рвали. Слов не было, и не было других движений – только рвущие когти и зубы.

Пришел вечер, но красоты и отрады он не принес – только страх.

Пасть поглотила Саймона. Он упал и потерял сознанье.

Повелитель мух заговорил, как учитель в школе: – Все это слишком далеко зашло. Бедное, заблудшее дитя, неужто ты считаешь, что ты умней меня?..

– И что тебе одному тут делать? Неужели ты меня не боишься? Саймон вздрогнул. – Никто тебе не поможет. Только я. А я – Зверь. Губы Саймона с трудом вытолкнули вслух: – Свиная голова на палке.

– Костер – это главное. Без костра нас не могут спасти. Я и сам бы с удовольствием размалевался и стал дикарем. Но нам надо поддерживать костер. Костер – самое главное на острове, потому что, потому что… (...). – Без костра нас не спасут.

Он умолк и огляделся. Маска спасала от стыда и неловкости.

Он жмурился, но и тогда свиная голова все равно стояла перед ним. Прикрытые глаза были заволочены безмерным цинизмом взрослой жизни. Они убеждали Саймона, что все омерзительно.