
Экранизированные книги
youkka
- 1 811 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Очень необычно написанная пьеса. Все события происходят в одной и той же комнате, но они при этом разделены более чем сотней лет между собой. Представители одного и того же семейства и их гости занимаются своей жизнью, а она у них разнообразна и насыщенна, тут и математика с физикой, и любовные похождения с намеком на скорую дуэль, и приближающееся празднование с размахом, и попытки раскрыть тайны Байрона, и многое другое. А в конце уже и вовсе начинается какое-то сумасшествие: времена смешиваются, герои пересекаются, время будто бы застывает, не уходя ни в один из двух веков, о которых шла речь ранее.
Но! Прочла и в голове как-то пусто. Вроде и слог хороший, и юморок неплохой, периодически улыбалась происходящему, и прием художественный основной здесь мне очень понравился, а по итогу ноль без палочки. Не зацепило, а точнее даже не совсем поняла, что это собственно было, в чем посыл, в чем сюжет? Рейтинг у книги высокий, оценки сплошь пятерки, а я в недоумении. Я явно что-то упустила, саму суть пьесы. Может, просто автор не мой... Даже не знаю...

Не знаю, почему, но абсурдистские произведения всегда оказывают на меня большее влияние, чем те, где показаны прямое нравоучение или открытая трагичность, например. Ведь в основе этих абсурдных и простых фраз, в безликости героев, в некой неопределенности лежит вся наша жизнь. Авторы-абсурдисты заставляют нас задуматься о самых простых и сложных вещах одновременно. Предопределена ли наша роль на земле, или наша жизнь - лишь ожидание чего-то непонятного, и кончается она намного раньше, чем мы этого дожидаемся? Вторым вопросом занимался Беккет, но Беккет у меня был полгода назад. Стоппард же придерживается той старой шекспировской аксиомы, которую знает каждый из нас, согласно которой каждый человек является лишь действующим лицом одной всеобщей величайшей и гениальной трагедии (думаю, вы знаете ее название). И чтобы эта трагедия прошла успешно, каждый человек должен сыграть в ней свою, предопределенную свыше, роль.
А что если правда, наша жизнь - игра? Причем даже не обязательно главная роль, а точнее - ИМЕННО не главная роль? Что если наше существование лишь нужно, чтобы заполнить массовку и сыграть малозначительную роль в театральной постановке, что если нами просто руководят, как тряпичными куклами? Ведь никто из нас не знает, откуда мы пришли и никто не помнит, как все это началось - а было ли начало? А будет ли конец? И что если конец не будет концом, а нас просто сложат вместе с другими декорациями в маленькую повозку странствующего театра, чтобы через некоторое время начать все сначала?
Но кого это волнует? Кого волновало, что Розенкранца и Гильденстерна лишат жизни по прибытию в Англию? Да никого. Все настолько волновались за Гамлета, что никому не было дела для королевских шестерок, которые своим притворством и глупостью только раздражали. Но вот только оказалось, что дело-то заключалось вот в чем: это не была трагедия о Гамлете. Сам Гамлет оказался таким же второстепенным персонажем, как Розенкранц и Гильденстерн. Как и все мы. И ведь это не только у Стоппарда - если вспомните, в самой трагедии у Шекспира герои часто отступались и начинали говорить о непонятных вещах - о каком-то глобусе и мальчиках. А ведь на самом деле герои говорили о труппе и о театре, в котором разыгрывали "Гамлета". Сам Шекспир давал нам понять, что грани между театральностью и реальностью - нет. И что наша жизнь может быть столько же вольным существованием, сколько и ролью. Стоппард только раскрыл проблему нашей роли, тем самым дополнив Шекспира, которого вроде бы невозможно и ненужно было дополнять.

Пьесы Стоппарда имеют яркие характерные черты. Его творчество напоминает коктейль, автор экспериментирует, смешивая компоненты: сталкивает прошлое с будущим, помещает "пьесу в пьесу", изменяет статус известных героев... Даёт простор для фантазии: слегка намечает декорации, упоминает лишь отдельные предметы реквизита; остальное на усмотрение режиссёра/зрителя/читателя.
Необычного много. Решила, что будет уместно подойти к каждой пьесе индивидуально.
"Розенкранц и Гильденстерн мертвы"
Кто не читал Шекспировского "Гамлета"? Таких нет. Зато обязательно найдутся те, кто не припомнит Розенкранца и Гильденстерна. Стоппард выхватывает этих двоих из гущи событий и выставляет лицом к зрителям на передний план. Пьеса Шекспира идёт сама по себе, зритель видит героев, слышит реплики.
Но главные - Розенкранц и Гильденстерн, старые школьные приятели принца Гамлета. Они в постоянном поиске ориентиров: куда идут и откуда? где восток, а где запад? где вход, а где выход? Эти двое играют в словесные игры, подсчитывая риторические вопросы, повторения, задают глупые загадки, бросают монету, угадывая орёл или решка... Ведут себя глупо и неадекватно. Часто забывают кто из них кто.
Мне было нелегко привыкнуть, когда кто-нибудь из глупцов вдруг произносил глубокие философские мысли. "Единственный вход: рождение, единственный выход – смерть". Рассуждения о смерти - главная тема разговоров. Заканчивается пьеса словами из "Гамлета": "Розенкранц и Гильденстерн мертвы".
"Травести"
Аллюзии, аллюзии, аллюзии... Уайльд, Шекспир, Ленин, Джойс...
Когда автор "предоставляет читателю самому угадать источники заимствований", а ты не знаком с ними (ну, боюсь я читать "Улисса", боюсь даже заглянуть под обложку), то переживаешь, что не сможешь оценить пьесу по достоинству.
Оказалось не всё так страшно. Стоппард сведёт читателя и с Лениным, и с Крупской, расскажет предысторию судебных исков между Джойсом и Карром. Искать правду и выдумку в пьесе не стоит, куда приятнее наслаждаться шутками, каламбурами, задуматься о художнике и искусстве, поспорить с героями или согласиться.
Подобных экспериментов-экскрементов, сцен-возвратов/переигрываний, путаниц и обманных трюков в этом произведении предостаточно. Тема штанов - не последняя в пьесе, куда ж без них? Некоторые вещи автор перевернул с ног на голову и это тоже смешно.
"День и ночь"
Эта пьеса о репортёрах, которые слетелись в некую африканскую страну (бывшую британскую колонию) как мухи на мёд. Существует ли способ добыть эксклюзивную информацию первым? Как проникнуть в эпицентр событий? Вдруг проявляется готовность нарушить нравственные принципы, обмануть, ведь репортёры из особой человеческой породы, они "от зависти подавятся, что кто-то побывал там, где их не было". Рыцари пера, четвертая власть, которым дано право порицать общество и обязанность защищать его, день и ночь. – свободны ли они? Свобода слова, совесть, выбор - основные темы разговоров и дискуссий.
"Отражения, или Истинное"
Ещё одна пьеса в пьесе, где реальные события соседствуют со сценическими. Этот ход вводит зрителя в заблуждение уже с первой сцены. События начинаются игрой героев в постановке, которую можно принять за истинное событие. Перекликаясь, отражаясь реальное/театральное, идёт сопоставление жизни на двух сценах. Что здесь Отражения, а что Истинное?
Есть в пьесе сюжет, в котором главное событие - любовь драматурга к жене артиста, играющего в его пьесе и он до боли схож с действием написанной драмы, репетиции которой совпадают и перекликаются с реальностью. Любовь, секс, измена, верность - основные темы произведения.
Тонкий психологизм подобных отношений похож на исповедь Стоппарда, не зря эту пьесу называют "почти автобиографией".
"Аркадия"
Для приготовления этого коктейля Стоппард смешивает прошлое и будущее. Находя обрывки информации - документы, воспоминания, письма, заметки, рисунки, специалисты воссоздают Историю. Сравнивают, анализируют, делают выводы и провозглашают человечеству КАК ЭТО БЫЛО. Но правильно ли сложена мозаика, соответствуют ли придуманные фрагменты недостающим кускам? Вот в архиве Байрона найдена книга некоего поэта, а в ней письма без адресата. Достаточно ли этой информации, чтобы утверждать, что письма написаны именно Байрону, и как следствие приписать убийство на дуэли и побег из страны?
Автор приводит пример подобных скоропоспешных выводов, разворачивая перед зрителем "как было" и "как трактуем сейчас".

Человек, разговаривающий сам с собой, но со смыслом, не более безумен, чем человек, разговаривающий с другими, но несущий околесицу

«Единственный вход: рождение, единственный выход – смерть. Какие тебе еще ориентиры»














Другие издания
