Цитаты из книги Исида и Осирис

Да и время это — долгое лишь для нас; для богов же вся продолжительность человеческой жизни — ничто, и если преступник убит или повешен только теперь, а не на тридцать лет раньше, то это все равно, как если бы это произошло не утром, а вечером. Ибо будучи заперт в жизни, как в тюрьме, откуда не выйдешь и не скроешься, он мог сколько угодно и пировать, и заниматься делами, и шутить, и дарить, и получать подарки — это все подобно играм узников в кости или в шашки под свисающей над их головами веревкой.

Египетские сказания утверждают, что смерть Осириса наступила в семнадцатый день месяца, когда особенно очевидным становится завершение полнолуния. Поэтому пифагорейцы такой день называют преградой и вообще избегают этого числа. Ибо семнадцать, вторгаясь между шестнадцатью и восемнадцатью — числами, образующими квадрат и прямоугольник, которые из всех плоских фигур одни только имеют периметр, равный занимаемой ими площади, — разгораживает и отделяет их друг от друга и разрушает эпогдоническое отношение, само делясь на неравные части.

Но Боэт ска­зал: «Доро­гой мой, а есть ли что в при­ро­де, что само собой не насту­пи­ло бы со вре­ме­нем? Есть ли что-нибудь настоль­ко неве­ро­ят­ное и неожи­дан­ное на зем­ле, на море, в горо­дах, меж людей, чего нель­зя было бы пред­ска­зать и что не оправ­да­лось бы? Пото­му-то это не зна­чит пред­ска­зы­вать, а зна­чит бол­тать и бро­сать на ветер сло­ва, ни на чем не осно­ван­ные; а выле­тев, такие сло­ва часто сов­па­да­ют с судь­бою и сбы­ва­ют­ся сами собой. Ведь, я пола­гаю, есть раз­ли­чие меж­ду поня­ти­я­ми “ска­зан­ное сбы­лось” и “ска­за­но то, что сбудет­ся”. Сло­во о том, чего нет, все­гда чре­ва­то ошиб­ка­ми; оно не впра­ве тре­бо­вать непре­лож­но­го дове­рия и оно лжет, когда при­во­дит в дока­за­тель­ство вер­но­сти про­ро­че­ства после­дую­щие собы­тия, пото­му что в бес­ко­неч­но­сти вре­ме­ни все когда-нибудь сбы­ва­ет­ся. Боль­ше того: тот “угад­чик слав­ный”, кото­ро­го посло­ви­ца объ­яв­ля­ет “луч­шим пред­ска­за­те­лем”, подо­бен сле­до­пы­ту или сыщи­ку, ост­рым умом уга­ды­ваю­ще­му и иссле­дую­ще­му буду­щее; а все эти Сивил­лы и Бакиды, слов­но в море, выбро­си­ли все свои без­до­ка­за­тель­ные сро­ки, наугад рас­се­яв име­на и назва­ния раз­лич­ных собы­тий и слу­ча­ев. И если что-то из это­го слу­чай­но и сбудет­ся, все рав­но то, что гово­рит­ся теперь, оста­нет­ся ложью, даже если потом при слу­чае и станет прав­дой».

"О том, что пифия более не прорицает стихами"

Ты, конечно, слыхал о Гермодоре из Клазомен, душа которого совсем покидала тело и посещала как ночью, так и днем много различных мест, а затем возвращалась, многое повидав и многого наслушавшись, пока жена не выдала его тайну и враги, захватив бездушное тело Гермодора, не сожгли его вместе с домом. Но это неверно: душа его не выступала из тела, а, ослабляя свою связь с демоном, предоставляла ему свободный выход и странствование, так что он мог ей поведать обо всем виденном и слышанном. Уничтожившие же тело покоившегося Гермодора несут наказание в Тартаре еще и поныне. Все это, — продолжал голос, — ты узнаешь точнее, о юноша