Фигура легкого эпатажа

— Вот! Небось нового родственничка прописывать надо!

— Ясное дело, — закивал ректор, — иначе Мишу на службу не возьмут. Сама понимаешь, без прописки никак.

Женщина к тому времени уже вышла замуж за Валерия Сергеевича, родила Аню и с огромным удовольствием удрала бы домой, к ребенку. Нина вообще не хотела служить, ее не привлекала наука, но в СССР на домашних хозяек смотрели косо, их считали лентяйками, вот и приходилось теткам тосковать в НИИ, считая минуты до звонка.

— И у стен имеются уши… — лукаво заявила ученая. — Пойдемте ко мне в кабинет.

Старуха подняла морщинистую руку.

— Стойте, беседовать лучше без свидетелей.

— Здесь никого нет.

В тысяча девятьсот семьдесят втором году вашего мужа, Виктора Андреевича, арестовали за убийство.

Увидав меня, охранник отложил газету, снял очки и сурово спросил:

— К кому идем, гражданочка?

Теперь же все судачить начнут! Заявление следует разбирать на профкоме, а знаете, кто у нас председатель?

— Нет, — очаровательно улыбнулась я.

— Сметанина Калерия Львовна.

— Мне это имя ни о чем не говорит, — справедливо заметила я.

— Калерия Львовна в школе работает пятьдесят лет, — зашептал Александр Григорьевич. — Серый кардинал. Все про всех знает, никакую информацию ни о ком не забывает. Такой уж тип, понимаете?

Заставь дурака богу молиться, он лоб расшибет! Значит, так, я ухожу, заявление о сексуальных домогательствах остается у вас.

— Не могу же я сам разбирать его, — вяло начал отбиваться директор.

— Поищете и найдете способ отреагировать, — засмеялась я. — Вы же на самом верху работали, имеете опыт. Ответ дайте по форме: исходящий номер, печать…

— Да, отмените банкет совсем. Или оставьте одну газировку — дети явно захотят пить, а поедят они потом, дома. Слава богу, не прежние времена, родители могут пойти в магазин и приобрести для своих чадушек все, что их душа пожелает! И вообще, родители Гольдринга, Мухаметшиной, Евдокимовой и Николаева еще ведь не приходили. Может, зря боитесь? Они нормальные люди, спокойно отпустят детей на елку и не станут скандалить.

— Вы, похоже, отличная актриса, но обвести меня вокруг пальца очень трудно, — хлопнула я ладонью по столу, — немедленно говорите правду.

Ларочка с энтузиазмом принялась за работу и к зиме стала непобедима.

Лаура Петровна тоже казалась озабоченной. Но в середине августа бабушка съездила по делам в Москву, вернулась из столицы очень воодушевленная и заявила внучке:

— Есть комплекс упражнений, не скрою, очень трудных, но он остановит рост и одновременно придаст силу.

— Видите ли, — спокойно пустилась я в объяснения, — Лиза Романова не является кровной родственницей своей нынешней мамы Кати, а я, хоть и считаюсь тетей девочки, не сестра Катюши.

— Вы от Беллы? — безо всякой улыбки спросила хриплым басом Мэри. — Рано приехали, договаривались после восьми вечера. Извините, простыла сильно, но это не грипп, не заразно.

— Меня зовут Евлампия Романова, — быстро представилась я.

— А… К нам часто заглядывает Лиза, — закивала мать Лары. — Вы очень похожи! Просто одно лицо!

Вчера в нашем доме отключили свет, Лизавета пожертвовала ради нас своим сувениром, но она очень расстроилась из-за потери симпатичной вещицы, вот я и хочу купить ей такую новую.

Крайне медленно процессия вошла на кухню, я метнулась к плите и воскликнула:

— Пельменей не будет!

— Почему? — раздался хор голосов.

— Я же сегодня купил и положил на балкон, — напомнил Сережка.

— Плиту не зажечь, — объяснила я.

— На полках одни старые вещи, тряпки всякие, — бойко ответила я, пытаясь открыть коробку со свечами.

— Мне на голову тяжесть упала, — глухо ответил парень, — испугался. И, между прочим, больно.

В ту же секунду распахнулась дверь соседней квартиры, и появилась Соня Палкина со свечкой в руке.