Это пусть журналисты пишут о гордо парящих челноках, заходящих на посадку с полными трюмами. Челнок планирует с грацией чугунного утюга. Даже пассажирский самолет с отказавшими двигателями обречен на падение — и это с его нормальными крыльями. А уж с моими раскладными плоскостями, способными едва-едва корректировать полет…
Падаем мы. Не летим, а, как говорилось в одном мультике, «красиво падаем». Прямо на идеальные, залитые полуметровым слоем бетона, полосы космодрома. Падаем, превращая кинетику орбитальных скоростей в подобие полета.
— Насколько — «промахиваюсь»?
Я спросил, и в тот же миг мой компьютер ухитрился довести до конца свой расчет. Диспетчер подтвердил:
— Около ста километров, Петр.
Сглотнув, я сказал:
— Жду указаний, Земля.
— На стабильную орбиту ты уже не возвращаешься. Главное, сохраняй спокойствие, Петр. Мы ведем тебя.
— Куда? В Китай, на сувениры?
— Ты… приземляешься около Благовещенска.
— Падаю около Благовещенска! Или на этой неделе там построили новый космодром?
— Петр, сохраняйте спокойствие, мы ищем варианты.
— Понял.
Я ждал. Приземление уже началось. Путь к Земле необратим — запас горючего в «Спирали» очень и очень ограничен. Все, что я сейчас могу — это чуть-чуть корректировать траекторию.