Крейцерова соната. Дьявол. Отец Сергий. Живой труп. Рассказы. Публицистика

Признаюсь, немало удивлен, что этот яркий и неординарный рассказ Толстого до сих пор обойден рецензентами. Что же, возьму на себя бремя первенства и сотру предательский нолик а графе "рецензии" у этого произведения.

У "Корнея Васильева" трудная судьба, известно, что Толстой 15 раз переписывал относительно небольшой рассказ, который уместился на 15 страницах, а вот объем его черновиков составляет целых 220 страниц. Да и вынашивал Лев Николаевич этот замысел более 20 лет, услышав сюжет от олонецкого сказителя В.П.Щеголенка, посетившего Ясную Поляну в 1879 году. В изложении Щеголенка прототип будущего рассказа носил название "Измена жены". Толстой же в своей записной книжке пометил его как "ушедший странствовать от жены". Эти факты говорят о том, что тема произведения была невероятно значимой для автора.

Так получается, что наравне с куда более известным рядовому читателю "Отцом Сергием", "Корней Васильев" в некоторой степени предопределил финальный эпизод судьбы самого автора. Из этих произведений становится ясно, что Толстой годами вынашивал идею побега из дома и ведения жизни странника. И даже просматривается причина, которая толкнула писателя на такой неординарный шаг - гнетущее напряжение в семейной жизни.

Рассуждения писателя о половом вопросе, о демоническом женском начале, оказывающем фатальное влияние на мужские судьбы, о борьбе с пороком и искушением, об истинной святости в миру, рождали желание претворить свои теоретические выкладки в практику. Но прежде чем решиться на смелый шаг, Толстой пережил многие аспекты предстоящего опыта, усердно работая над произведениями, в которых анализировал подобную ситуацию, и "Корней Васильев" ближе других подошел к рассмотрению мучившей классика проблемы.

Зажиточный тороватый мужик Корней Васильев узнав об измене жены, не смог себя сдержать, жестоко избил её, искалечил дочь, нагулянную супругой, и ушел из дома. Толстой предлагает читателю Корнея как очень неплохого человека, ставшего жертвой собственной несдержанности, но эта несдержанность спровоцирована изменницей-женой, которая не задумываясь разрушила жизнь своего супруга. Ведь после этого случая Корней уже не смог вести своего успешного бизнеса, удар, нанесенный женой, его подкосил - пошли неудачи, он запил - и вскоре превратился в нищего.

Через 17 лет постаревший и больной Корней, уже несколько лет, бродящий по Руси, приходит на родину, чтобы умереть. Вначале он полон ядовитой претензии к супруге, ставшей причиной его падения, но увидев её - состарившуюся и высохшую, не желающую его узнавать - он осознал, что в нем нет к ней злобы, угнетавшей его много лет, а появилась умиленная слабость. И когда "злобная старуха" гнала его со двора, как случайного попрошайку, он испытал еще большее чувство смирения и унижения, откровенно разрыдавшись. Так Толстой изобразил финальное просветление главного героя - Корней простил и прощение исцелило его душу, не имея ни к кому претензий, осознавая, что жизнь прожита, он уходит из жизни в доме той самой дочки, которой в детстве изувечил руку. Дочь тоже простила отца, а вот жена - Марфа - не успела.

Так Толстой тонко определил главного виновника старой семейной трагедии. Отторгнув вернувшегося супруга, прогнав его со двора, она не только не простила ему его необузданной жестокости, но и отказалась признавать свою вину, которая спровоцировала большую беду. У супругов Васильевых был шанс составить пару, подобную той, что живет в чеховской "Скуке жизни", но Марфа не смогла переступить через свою гордыню.

Но и до неё дошло что происходит, и осознав, что взаимное прощение в такой ситуации - единственно правильный выход, она поспешила в соседнюю деревню - к дочери, надеясь застать Корнея в живых, но уже не успела. Рассказ заканчивается словами: "Ни простить, ни просить прощенья уже нельзя было. А по строгому, прекрасному, старому лицу Корнея нельзя было понять, прощает ли он, или еще гневается". Марфа не успела простить и не узнала, что была прощена, оставшись с камнем на душе - со своим неотпущенным грехом...

Третья, заключительная повесть из своеобразной трилогии Льва Николаевича, посвященной его видению полового вопроса. Первые две - это "Крейцерова соната" и "Дьявол", при жизни автора была опубликована только первая, ставшая предметом активных обсуждений, критики и подражаний. Следующие две увидели свет уже после смерти Толстого.

Конечно, сказать, что "Отец Сергий" посвящен исключительно половому вопросу, было бы неправильно, магистральным направлением произведения является путь к Богу, но он так тесно увязан с волновавшей автора проблематикой, что позволяет включить эту повесть в ту самую трилогию.

Дело в том, что путь к Богу главного героя - блестящего князя Степана Касатского - оказывается странным образом сопряжен с бегством от женщин. Неверное, изначально романтизированное и идеализированное отношение к женщине становится импульсом для принятия кардинального решения - оставить светскую жизнь и посвятить себя служению Богу. Ведь только Бог может спасти от зависимости, предопределенной первородным грехом, только Бог может защитить от коварных и развратных женщин.

Во многом причина такого эксцентричного решения кроется в перфекционизме Касатского, предъявлявшего завышенные требования и к себе, и к окружающим; если его избранница, представлявшаяся ему ангелом во плоти, оказалась несовершенной, запачканной, то она бросила тень на всех остальных представительниц своего пола, ведь если она порочна, чего же ожидать от других.

Женщина - это порок, это - сосуд дьявола, выхолащивающий душу и уводящий от Бога. А он - князь Касатский - совершенный и чистейший - должен убить в себе похоть и зависимость от этой похоти, потому что кроме похоти ничего нет, любовь - это та же похоть, обманно замаскированная под высокое чувство, ибо единственной любовью является любовь к Богу.

На пути к Богу Степану Касатскому, принявшему после пострига имя Сергий, мешают две вещи: сомнения, причиной которых является все тот же перфекционизм, выражающийся в гордыне, и плотская похоть, ну куда же без неё. Дьявол посылает к отшельнику, борющемуся со своими демонами, соблазнительную разведенку Маковкину. Она так распалила "старца", что он, чтобы не поддаться соблазну отрубил указательный палец своей левой руки.

Казалось бы, он сумел победить, но это была временная победа, пройдет еще немало лет, и сатана пошлет почти святому отцу Сергию, превратившемуся в целителя, к которому съезжались паломники, новую дочь греха - купеческую дочь. И вот тут выясняется, что не тот палец себе отрубил кандидат в святые, ибо не устоял и согрешил. Женщина добилась своего - она погубила святую душу.

Отец Сергий готов списать себя в тираж, как неудавшийся эксперимент, раз не устоял, так гори всё синим пламенем, тут можно решиться и на самый страшный грех - самоубийство. Но Толстой не был бы Толстым, если бы не выручил бывшего князя своей же философией, ведь идеальные отношения между мужчиной и женщиной - это братски-сестринские, посему спасительницей согрешившего монаха становится некрасивая, откровенно асексуальная Пашенька, которую в таком же качестве он помнил с детства. Она излечивает его больную душу, научив его незначительности, освободив его от последних проявлений гордыни.

Финал повести во многом пророческий, можно сказать, что он автобиографичен, Толстой видел судьбу Сергия как вариант собственной судьбы, его уход в ноябре 1910 года из Ясной Поляны в незапланированное никуда, как путь сложится, был в какой-то степени проявлением пути главного героя повести, вот только не смог Лев Николаевич его реализовать даже в самой малой степени, смерть настигла его уже через неделю после бегства. Что же, это можно рассматривать как ответ судьбы: прав он был в своем видении разрешения конфликта князя Касатского или нет.

Небольшая художественная зарисовка Льва Николаевича, реставрирующая события 18 мая 1896 года на Ходынском поле. Это после трагедии, разыгравшейся в день, когда правительство собиралось устроить народные гуляния с подарками и угощениями в честь коронации, Николая II стали звать "кровавым". После событий 9 января 1905 года прибавился еще один повод для подтверждения такого "почетного звания".

Мне попадались утверждения, якобы, Толстой написал свой очерк что называется по горячим следам, но на самом деле это произошло через 13 с половиной лет и сопровождалось интересными подробностями. В конце 1909 года Толстому прислал свою рукопись один из адептов его учения - Василий Филиппович Краснов, на которого в свое время трагедия на Ходынке произвела неизгладимое впечатление, которое он постарался изложить в рассказе «Ходынка. Рассказ не до смерти растоптанного».

Лев Николаевич дал начинающему писателю ряд ценных замечаний, и признался по свидетельству В.Ф.Булгакова, что эта тема:

«...мне очень интересна. Психология этого события такая сложная. Обезумевшая толпа, дети, спасающиеся по головам и по плечам; купец Морозов, выкрикивающий, что он заплатит восемнадцать тысяч за его спасение. И почему именно восемнадцать тысяч? А главное, эта смена: сначала у всех веселое, праздничное настроение, а потом — эта трагедия, эти раздавленные тела... Ужасно!»

У писателя появляется желание самому всё это выразить в художественной форме, начинается сбор материалов, составляются схемы будущего произведения.

Однажды, 25 февраля 1910 года, Толстой садится за письменный стол и за один присест пишет свой очерк, чтобы больше уже никогда не возвращаться к этой теме. Хотя, возможно, если бы писатель пожил еще несколько лет, он бы и вернулся к теме, но на момент написания очерка ему оставалось жить чуть больше восьми месяцев.

В очерке два главных героя - молодая прогрессивная княжна Александра Голицына, которая в день торжества хочет быть вместе с народом, и простой московский пролетарий Емельян, который, как и большинство пришедших на Ходынку, рассчитывает на хороший подарок от царя-батюшки.

Емельян умудряется выжить сам, а еще и спасти мальчишку, которого чуть не затоптали, и вот эту самую княжну. Само описание давки у Толстого получилось довольно натуралистическим, вплоть до ощущения кинематографического эффекта. Но главное в рассказе финал, когда Емельян отказывается от вознаграждения от Голицыных:

И вдруг у Емельяна на душе что-то поднялось такое сильное, что не променял бы на двухсоттысячный выигрыш.

Это было ощущение своей силы, силы народа, который переживет и перетерпит любые испытания и лишения, и простит и своих обидчиков, и тех, кто живет за его счет, и будет испытывать от этого радость. Но не дай Бог довести его до революции, хотя об этом варианте в очерке Толстой не написал...