Украинский цикл

У меня всегда была страсть к чтению. На рубеже веков я читал всегда и в любом состоянии. Не умывшись, иногда пьяным, на перекуре, засыпая. Это помимо нормального чтения. Любимые авторы скупались в момент выхода, каждое воскресенье на Книжном рынке. От многих книг тех лет в памяти остались только ощущения: вот эта мощная, эта глубокая, эта смешная, эту забросил — нудятина. Даже общую канву сюжета помню не всегда. Привычки писать отзывы-заметки о прочитанном тогда не было. Максимум — обсуждали прочитанное с другими книгоманами на том же Книжном. И второй период творчества Олди выпал как раз на это время. Помню, что балдел от мощи "Рубежа", "Пентакля", "Тирмена", "Мага в законе"... Заставь пересказать — не смогу. Поэтому постепенно перечитываю. "Рубеж" начал перечитывать вне всякой очереди. Просто наткнулся на отзыв и решил перечитать. Конечно, для чтения некоторых авторов необходим широкий кругозор, эрудиция и читательский опыт. Для "Рубежа", например, крайне желательно знать апокрифы о нефилимах и представлять себе в общих чертах, что такое Каббала и быть знакомым с терминологией. "Зогар", Сефироты, прочее. Итак, ангелы начудили, и ветхозаветный бог (а Вы знали, что традиция писать слово б-г, пропуская буквы, только в иудаизме существует?) разделил сущее Рубежами на десять Сфирот-Сосудов-измерений. В романе две книги и шесть частей, а также прологи, эпилоги и средисловие, оно же интермедия. Люблю книги с вычурной внутренней структорой. Сразу понятно, что авторы с тщанием подходили к композиции. А это всегда даёт дополнительную надежду на интересное чтение. В каждой из частей действуют несколько из основных персонажей. Вот они: Рио, странствующий герой. Знакомимся мы с ним в декорациях классического фэнтези. Рыцарь с оруженосцами путешествует, сталкиваясь с различными нечеловеческими племенами. Крунги, хронги. И те, и другие больше похожи на хоббитов или, допустим, на пигмеев. Рыцарь, несмотря на практичность, ведёт про себя (в обоих смыслах) выспренным слогом летопись своих деяний в стиле средневекового рыцарского романа. Прекрасная фишка. Чумак Гринь, попавший в сложную жизненную ситуацию. Вернулся с заработков, а невесту за него не отдают, ибо мать с чортом спуталась. Потом один остался, с младшим братом, сыном чорта, на руках. Камнями побили, хату сожгли. Дочь сотника Ярина, бой-девица, мечтающая быть казаком-черкасом. Сюжет предоставит ей такую возможность. Душегубец и каббалист Юдка на службе в чине сотника у Дикого Пана, нравы которого напоминают Влада-колосажателя и Жиля де Ре. Колдунья Сале-Куколка, проводница через Рубеж. И блудный кеф-Малах, Блудный Ангел, символ свободы и бунтарства. И сын кеф-Малаха, не по дням, а по часам растущий нефилимчик Несущий Свет

Сюжет закручен умно и лихо. Смена точек зрения на происходящее не мешает течению сюжета. Первую книгу местом действия является наше измерение, во второй книге действие переносится в гибнущий фэнтезийный мир. Много экшна, казачьего колорита и еврейской мистики. Макгаффином выступает несколько объектов/субъектов, но, в основном, им является странный ребёнок ангела и смертной женщины, "чортов ублюдок". Порадовала не уникальная, но довольно редкая идея Околицы, дороги меж миров. Перумов благодатную тему походов в безвидной Межреальности начнёт разрабатывать много позже, когда Упорядоченное наполнится и устаканится.

"С самого утра бегут – кто в Полтаву, кто в близкий Харьков. Пустеют Валки!"

В романе есть некоторое количество пасхалок. Нет, он не полон ими — это бы отвлекало от сюжета, но на страницах упоминается учитель и собиратель фольклора пан Гримм; пасичник Рудый Панько; измерение, где порох не взрывается; зазнавшийся паночек, одевший шинель и, задрав нос, пошедший гулять по Невскому; позже, на страницах, яляющих прямым оммажом "Вечерам на хуторе", появляется и сам Нос; нечисть, просящая поднять ему веки; есаул Ондрий Шмалько (настоящая фамилия Валентинова), куренной атаман батька Дяченко, пушкарь Дмитро Громов, Тарас Бульбенко; в видениях одного из персонажей проскальзывают сюжеты других книг авторов. Даже в развешенном на стене оружии можно усмотреть отсылку к "Пути меча". Очень порадовало чижовское "Ну, ничего, взял я с собой Спаса икону. Как из дому уходил, снял со стены да под рубаху спрятал." Отсылку к "Скруту" я тоже считал.

Мы все знаем как любят и умеют Олди деконструировать мифологии народов мира. Вот в "Рубеже" соавторы, все впятером, добрались до иудейской мистики. Как "Черный Баламут" является прекрасной адаптацией "Махабхараты", так "Рубеж" — более тонкое и ненавязчивое, но и более эзотерическое, изложение философии и космогонии "Книги Зогар (Зоар/Зохар)". Перед прочтением крайне рекомендуется прочесть как минимум статью в вики. Многое станет понятней. Пардес, Самаэль, сефироты, Эйн-Соф. Вторым мифом, деконструируемым в книге, является гоголевско-казачий. Ах, как колоритны Валки, что под Полтавой! Но — народ тёмен, суеверен и ксенофобен. Казачий гонор передан прекрасно. Но рука об руку с гонором идёт и твердолобость, зашоренность, жестокость, юдофобия.

Тэги: казаки, Гоголь, Каббала, Зогар, тогу богу, Эйн-Соф. Месть, Служение, Свобода.

Потрясающий, монументальный роман! И вроде не обделен наградами и номинациями, но всё равно кажется, что недооценили. В другом месте и времени "Рубеж" мог бы вырваться из фантастического гетто и стать явлением большой мировой литературы. 10(ПОТРЯСАЮЩЕ)

Ну и раз уж заговорил про индуизм и иудейскую мистику, не могу не отметить похожесть до степени смешения космогонии Веданты/Упанишад и Каббалы в трактовке книги Зогар. Видимо, глубоко копая, мудрецы докапываются до одного и того же. Божество = Брахман, Атман: Адам-Кадмон = Пуруша; переселение душ. Одинаковая трактовка и деление органов чувств. Даже этапы становления религий очень похожи: Карма Канда, Джняна Канда, Касана Канда = таннаи, амораи, савораи. Там сонм дэвов-суров, тут не меньший сонм ангелов-Малахов. Тримурти индусов, правда, забрали себе христиане.

Непростая, очень непростая книга.

Это понятно сразу, издалека: три автора в пяти лицах, талмуд на 700 страниц, скромные сто читателей на Лайвлибе (я – сто первая), хотя книге уже больше десяти лет, а все три/пять авторов популярны и любимы.

Бодрящий получился коктейль, много чего в него намешано.

Многоголосие персонажей, благодаря которым смешение разных авторский стилей получилось абсолютно гармоничным. Не может ведь, скажем, гарна дивчина, сотникова дочь, говорить тем же языком, что и, скажем, странствующий герой-наемник Рио или, скажем, блудный ангел?

Судьбы этого пестрого вороха людей и нелюдей переплелись так причудливо, что сам лысый дидько не разберет. Авторы тасуют колоду, раздают, у читателя на руках оказываются, скажем, бубны, которые имеют на трефы серьезный зуб. И едва мы с бубнами начинаем побеждать или, наоборот, попадаем в страшную переделку, как колоду смешивают, сдают снова, и вот у меня уже полный веер трефов, которых я только что добросовестно ненавидела. Только что трефы с пиками были вроде бы за одно, а в следующий кон их пути уже разошлись в разные стороны, а еще через сдачу они сошлись уже врагами. И хочется возмутиться: уберите вы от меня этих противных, верните все как было, чтобы те, кого я уже записала в хороших, хорошими и оставались! Но никто не послушает: персонажам очень несладко живется, и мне тоже придется вылезать из зоны комфорта. Так и издеваются авторы над моей тонкой душевной организацией всю дорогу, пока под конец масти не осознают, что все они – из одной колоды.

Смешались в кучу и миры: тут и полная гоголевщины Малороссия в альтернативной истории, и типичный фэнтазийный мир с героями в латах и расами странных зверушек, и тонкие материи вроде бы рая, вроде бы небытия и бог еще знает чего.

Что интересно – у каждого из восьми (если я никого не забыла посчитать) персонажей-карт, которых по очереди сдают читателю на руки, своя история, по которой можно было бы написать отдельный роман. С завязкой, развитием конфликта, кульминацией и развязкой. Конечно, не все оказалось до последней строки досказанным, когда восемь историй уместились в одной, но насыщенность текста при этом получилась упоительная.

Самая соль романа – в том, за что я зауважала Олдей по их «Пасынкам восьмой заповеди»: все не то, чем кажется. Все те, кого мы привыкли считать абсолютным злом, на поверку оказываются непростыми фруктами, да и те, кто воплощение добра и прочих розовых пони, тоже могут быть не такими уж добрыми зайчиками на самом деле. Встряхнуться, глотнуть свежего воздуха.

В «Рубеже» этой цели служит и авторское многоголосие, и солидный объем романа. И то, и другое оправдано, иначе никак. Иначе не прочувствуем.

Есть, правда, ложечка дегтя: авторы дважды, на мой взгляд, заигрались в поваров и перемудрили со специями. Слишком явный реверанс Гоголю с этими полетами в Петербург верхом на черте (который, между прочим, в потусторонний мир романа вообще никаким боком не вписывается) и носатыми гражданами в шинелях; слишком нелепая встреча с советскими революционерами. Что одно, что другое чудовищно выбивается из повествования и вообще ни к селу ни к городу.

Да и есть ощущение, что в итоге авторы то ли немного недотянули, толи немного перестарались. Я читать этот роман все-таки немного устала – вся эта чехарда персонажей, сумасшедшее переплетение сюжетных линий, недоговорки и намеки, которые далеко не сразу получается раскусить, и стилизованный текст. Читается легко и взахлеб, но все же выматывает. Финал романа прекрасен, но все же чуть-чуть не дотягивает до достойной награды за труды. Либо бабахнуть должно было громче, либо все-таки стоило чуть сократить текст.

Вот эти ворчалки не позволяют добавить книжку в любимое, но заслуженные пять звезд я ей с чистой совестью ставлю.

Фольклор – он у немцев с их музыкантами Бременскими. А у нас какой фольклор? Ведьмы да упыри, басаврюки да потопельники. Тьфу, одним словом!

Да уж, непростую (для меня) тему выбрали в октябрьском туре «Книгомарафона». Извольте-ка, говорят, книгу про родимую нечисть прочитать. А я вот и вообще с фэнтези не очень дружу, а уж со славянским фэнтези так и вовсе. Подумала было: «Ну и ладно, пропущу тур». Но вспомнила про земляков своих родимых, которые не просто где-то в одном регионе, а непосредственно в одном городе со мной проживают, по тем же улицам ходят, и даже периодически (реже, чем хотелось бы) на встречу попадаются, и даже автографы свои авторские дают (ну, тут я уже, конечно, хвастаюсь))). Пишут-то они больше не фэнтези, а то что умные люди криптоисторией называют (а я это ой как люблю), но и фэнтези у них встречается. Поискала – нашла! Тут, правда, у них в соавторах еще двое имеются, столичные штучки, зато заядлые фэнтезийщики. В целом все как надо: пять авторов у сборника – полный пентакль! И сборник надо отдать должное Авторам вышел на славу! Утверждают, что дескать сам Гоголь со своим миргородским циклом их на это вдохновил. Хорошо вдохновил. Рассказы добротные, а местами и жутковатые. Скажу честно, давненько я уже при прочтении книги темных углов не шарахалась))) Но одно дело ведь, когда действие происходит в далеком Касл-Роке или там Манчестере каком. Тамошней нечисти однозначно до меня лень будет добираться. А когда описываются места сплошь знакомые, неоднократно ножками пройденные, вот тут-то и начинаешь присматриваться: а не выглядывает ли вон из-за того мусорного бака громадный котяра с вертикальным клювом и зелеными клыками, а не выползает ли из тех вон кустов гигантский слизень, а вон та каменная статуя как-то сегодня иначе смотрит… В общем получается

Сгусток кошмара, готовый выплеснуться из-за ненадежной ограды с ржавой колючей проволокой поверху. Накрыть, поглотить, растворяя в себе; неумолимо двинуться дальше, распухая инфернальной амебой, выбрасывая ложноножки клубящейся тьмы…

Нагнали жути Авторы в некоторых рассказах, ой нагнали. Профессионально так, со знанием дела.

Кажется, Альфред Хичкок, старый пройдоха, ныряльщик в пучины ужаса за кровавым жемчугом, сказал однажды: «Бомба с включенным таймером, спрятанная под кроватью, где молодожены занимаются любовью, много страшнее бомбы, взорвавшейся и разметавшей этих молодоженов по асфальту». Ожидание страшней всего. Предчувствие ужасней события. Ночь перед казнью острее гильотины.

Но и развеселили. Комичных поворотов и неожиданных смешных параллелей в книге тоже достаточно. И язык хорош - сочен, афористичен, насыщен образами, метафорами, красками и символами. Поначалу пыталась поиграть в предложенную Авторами игру: «Угадай автора отдельного рассказа». Потом оставила эту затею. Как признаются сами же Авторы послесловии: «Мы хотели бы добавить, что примерно треть новелл из всей тридцатки рассказов «Пентакля» написана в самых разнообразных сочетаниях соавторства, какие только возможны в нашем многоликом случае. То есть каждая третья новелла написана совместно – от «двойного» соавторства до полного «пентакля». Поэтому и классическим сборником рассказов эта книга не является. Соглашусь с Авторами, это литературный «джем-сейшн», единый цикл, роман в рассказах, объединенный «сквозными героями» и единством места. За место Авторам, конечно же, отдельное спасибо. В игру «Угадай описанное место» я как раз поиграла с удовольствием. Поэтому в качестве послесловия угаданные места и представляю. 1. Памятник какому-то носатому, с грустными очами… 2. Парк «Молодежный», разбитый на месте старого городского кладбища. 3. «Гандэлык» в этом парке. 4. Старый фонарь на Грековской. 5. Бурсацкий спуск и Академия культуры и отдыха. 1. 2. 3. 4. 5.

Короче, будешь в наших краях, заходи. Борщом угощу.