Ирландский павлин и багровый маркиз. Подлинные материалы суда над Оскаром Уайльдом

УАЙЛЬД: Людям любого возраста полезно все, что заставляет их задуматься. (Смех.)
КАРСОН: Все, что заставляет их задуматься?
УАЙЛЬД: Да, все.
КАРСОН: Независимо от того, нравственно это или безнравственно?
УАЙЛЬД: Мысли никогда не бывают нравственными или нравственными.
КАРСОН: Безнравственных мыслей не бывает?
УАЙЛЬД: Нет, не бывает. Есть безнравственные чувства, а мысли — понятие интеллектуальное, по крайней мере, но так я понимаю это слово.

КАРСОН: Тогда я могу заключить, что, по вашему мнению, это сочинение аморально?
УАЙЛЬД: Хуже того. Оно отвратительно написано.

КАРСОН: Подождите минуточку, вы обедали вместе ради интеллектуального общения?
УАЙЛЬД: Ну, он — да.

КАРСОН: Мне нужен ответ на простой вопрос: вы когда-нибудь испытывали чувство безумного обожания к прекрасному мужчине намного младше вас?
УАЙЛЬД: Я никогда не обожал никого, кроме себя. (Громкий смех.)
КАРСОН: Полагаю, вы думаете, что сказали что-то остроумное?
УАЙЛЬД: Вовсе нет.

Я считаю, что самореализация — реализация себя — основная цель жизни. Полагаю, лучше реализовать себя посредством удовольствия, чем боли.

Религии умирают, когда их доказывают.

КАРСОН: И с ними [грумом и лакеем] вы тоже вели интеллектуальные беседы?
УАЙЛЬД: Мне показалось, их это потрясло до глубины души

КАРСОН: Так зачем же вы дали всем известному шантажисту десять шиллингов, если ничего не получили взамен?
УАЙЛЬД: Из презрения.
КАРСОН: Из чего, простите?
УАЙЛЬД: Из презрения. (Смех.)
КАРСОН: То есть так вы выказали ему презрение — дав десять шиллингов?
УАЙЛЬД: Зачастую это лучший способ продемонстрировать презрение.

— Ваш любимый напиток — холодное шампанское?
— О да, хоть это и не нравится моему врачу.
— Я сейчас не об этом; забудьте о вашем враче.
— А я о нем и так забыл. Я получаю больше удовольствия от шампанского, когда игнорирую врачей.

Обнаруживший грехи Дориана, грешен сам.