Ирландский павлин и багровый маркиз. Подлинные материалы суда над Оскаром Уайльдом

Вступление, которое лишь на первый взгляд к книге не относится. Сходила давеча в кино. Биографический фильм о Бобе Марли. Первым долгом на экран выплыло массивное 18+ и более мелкое, зато оксюморонное «Для детей от 18 лет и старше». Детей?! Я в восемнадцать училась на третьем курсе. Если программа не изменилась, то так называемым «детям» нашего факультета на первом-втором курсах надлежит прочесть «Очерки по теории сексуальности» Фрейда, «Половую психопатию» Крафт-Эбинга, «О психологической привлекательности тоталитаризма» Беттельгейма, «В поисках смысла» Франкла, и т.д., и т.п. Пережевать без посторонней помощи садистские убийства, насилия, Дахау и Освенцим - обязанность. А вот на Боба Марли с косяком и посмотреть не моги: одномоментно растлишься. Который раз задумываюсь, кто и что выигрывает, охраняя общественную, т.е. нашу с вами нравственность? И нужна ли нам, собственно, такая охрана и такие охранители?

Десять причин познакомиться с Ирландским павлином и Багровым маркизом. 1. Суд – зеркало общества, с этим утверждением не поспоришь. Вот бы такую книжную серию "Знаменитые процессы". «Уайльд против Куинсберри» выделялся бы даже среди избранных: щекотливая тематика, вдохновенное смакование непристойностей, талантище-адвокат на стороне зла и преступник, сыплющий остротами в стиле собственных же персонажей… Что не отменяет печальной действительности: преступлением назвали именно литературные труды. Ведь с отвратительной историей Дориана мог ознакомиться любой - и одномоментно растлиться! Писателю следовало не издаваться, дабы соблазну малым сим не случилось. Логика иезуитская, но бессмертная. 2. Неожиданный факт: в процессе Уайльда оказался замешан… Джером К. Джером. Именно этот прославленный юморист потребовал в особой статье, чтобы журнал «Хамелеон», в котором Уайльд напечатал стёбные «Нравоучения для юных», изъяли из обращения как непристойный. Похоже, Джером сводил счёты. Создатель «Дориана Грея» назвал «Троих в лодке» вульгарной и абсолютно не смешной писаниной. 3. Гомосексуальность: может ли она быть приобретённой или только врождённой? Иллюстрируют этот вопрос семейные обстоятельства истца и ответчика. У Оскара Уайльда, как известно, было два сына, оба гетеросексуальные. Старший, Сирил, создать семью просто не успел – он погиб в Первую мировую. А вот Багровый [от крика] маркиз Куинсберри, подтвердил свою традиционную ориентацию целым полком любовниц и безобразным разводом с женой по причине распутства, но двое из троих его сыновей выросли скандально известными гомосексуалами. 4. Старший сын и наследник маркиза, Фрэнсис Дуглас, был личным секретарём и, скорее всего, любовником Роузбери, премьер-министра Великобритании. Якобы эта связь привела Дугласа к креслу в Палате Лордов, а меньше чем через полтора года – к трагической гибели, возможно, насильственной. На процессе судья оговорился и сказал вместо «Куинсберри» - «Роузбери». Зал хохотал. Оговорочка вышла фрейдистская – премьер-министр находился в числе тех высокопоставленных лиц, которых на суде не упоминали, как бы чего не вышло. 5. Бывают странные сближенья. Ещё в школе будущий великий писатель, несколько бравируя, утверждал, что мечтает поучаствовать в судебном деле, которое прославится как «дело Уайльда». Через четверть века пожелание (или предчувствие) сбылось. Адвокатом ответчика стал Эдвард Карсон, бывший однокурсник Уайльда, кстати, убеждённый противник независимости Ирландии. По легенде, узнав, что против него выступает Карсон, Уайльд улыбнулся: "Не удивлюсь, если он выполнит свою задачу со всей горечью старого друга". 6. Поражает воображение размах гомосексуальной проституции в Англии того времени. Это настоящая индустрия, конвейер, поставляющий юные тела знатокам и любителям, а потом снимающий с «содомитов» золотые пенки, угрожая доносом. Ни один мужчина-проститутка (или проститут, как правильно?), ни один сводник и ни один шантажист, проходивший по делу Уайльда, не был привлечён к ответственности. Так их отблагодарили за нужные показания. 7. А сын маркиза, Бози, из-за которого, в сущности, сыр-бор и разгорелся? De Profundis покамест не запретили за ЛГБТ-пропаганду, в чём обвинял его «дорогой Оскар» и от чего спасал психопатический папаша, доступно из первых уст. После тюрьмы они сошлись, потом расстались, но на похоронах Уайльда Бози был распорядителем (причём и там устроил дебош). Через два года женился и обзавёлся сыном. Через одиннадцать - принял католичество. Через двенадцать - назвал "дорогого Оскара" самою большою злою силой Европы за минувшее тридцатилетие. Через двадцать четыре - сел в тюрьму за клевету. На Уинстона Черчилля, кстати. Умер в сорок пятом. 8. Если остались тайны в этом деле, так это поведение Констанс, жены Уайльда. Догадывалась ли она, кто эти многочисленные молодые друзья, сидевшие с нею за одним столом? Если догадалась, то как и когда? Констанс навещала мужа в тюрьме, после его освобождения отказывалась встречаться с ним и поддерживать его финансово, но – так и не развелась. 9. По оглашении приговора – 2 года каторжной тюрьмы – проститутки и сутенёры окружили здание суда и до утра танцевали, злорадно празднуя падение «конкурирующей фирмы», т. е. гомосексуальной продажной любви. 10. Автор книги, скрупулёзно собравший и прокомментировавший всю документацию, - родной внук Уайльда. В предисловии он обронил фразу, ранящую в самое сердце: «Если б я мог задать деду один единственный вопрос, то я б спросил: "Зачем же ты это сделал?"» О, если бы мы могли услышать ответ. Если бы.

Посадив моего деда в тюрьму за то, что он преступил закон, они избавили общество от бунтаря, не от какого-нибудь старого политического мятежника, а от человека, поставившего под сомнение нечто более опасное — лживость социальных, сексуальных и литературных ценностей, на которых твердо стояло викторианское общество.

Мечты сбываются, друзья, и мечтать надо осторожно, чтобы ненароком не подписать собственный приговор. Задолго до знаменитого процесса Оскар Уайльд мечтал стать участником подобного судебного разбирательства, в котором сыграл бы главную роль.

Я недавно просматривал эти вырезки и совсем не удивился, как мало изменений произошло за целое столетие; по-прежнему слава, секс, гордость и клевета смешиваются в дурманящий коктейль человеческих слабостей. С уверенностью можно сказать, что последствия этих судов столь же пленительны для тех, кто за ними наблюдает, сколь и губительны для тех, кто в них участвует.

Великий писатель и драматург Оскар Уайльд сыграл свою главную роль в авторском представлении, которое сам и начал. Сыграл замечательно: мастерски, с иронией и язвительностью, присущей писателю, чьи произведения уже тогда покорили весь мир. Действительно, очень хочется думать, что все это — очередная неординарная и скандальная пьеса, которая в последствии найдет своих почитателей. Но перед нами всего лишь книга с материалами дела. Книга великая, книга открывающая занавес, хроника настоящих событий. Уайльд без сомнения велик. Обвинитель, в последствии разоблачивший сам себя. Наверняка не о такой роли, не о такой судьбе в "деле Уайльда" мечтал когда-то зачинатель процесса. И пусть даже она не получилась четко по замыслу сыгранной, но определенно стала великой.

Я надеюсь, что этот подробный отчет о последнем появлении Уайльда на публике в качестве свободного человека продемонстрирует, как уверенно, в стиле, присущем только Оскару, он провел свою битву, хоть она и была подобна безумству Дон Кихота.

Он держался сильно, стоя на подмостках правосудия, он вел себя достойно, как великий художник, как человек, не отказавшийся от своей позиции. А в это время капкан защелкивался, исчезало небо, сужались стены… Осознавал ли великий писатель, что вот он — этот миг, когда меняется? Был ли его знаменитый иск гордыней, хвастовством в некотором роде? Кто знает, как оно было на самом деле? Но можно сказать определенно, что это было глупое стечение обстоятельств, непродуманность и неострожность. Некогда думать о последствиях, когда в деле конфликт такого рода. Конфликт между ирландским павлином и багровым маркизом.

Господа присяжные, полагаю, что если бы мы основывались в деле исключительно на произведениях господина Уайльда, то наши опасения целиком и полностью бы подтвердились.

Имеют ли право судить творческого человека (тем более по столь личному делу), беря одним из самых главных доказательств мотивы признанных произведений? Чтобы как у Мопассана, который признавался, что списал Дюруа из самого себя. Признаюсь, разбирательства касательно творчества оказались для меня самыми мучительными в этой книге. Каково было великому автору разбирать слово за словом в "Портрете…", искать там подтексты, которых, может быть, изначально и не было, на которых больше настояли? Для меня это было больно, очень. Возвращаясь к поставленному вопросу: а не был ли (даже пусть подсознательно) Оскар Уайльд в своей жизни и Бэзилом, и лордом Генри, и даже немножечко Дорианом?..

Сделать так, чтобы восторжествовала справедливость, — великий поступок.

Хочется отметить и труды автора — внука Оскара Уайльда. Я очень рада, что, благодаря Мерлину Холланду, у нас есть столь прямолинейный и прозрачный материал по громкому делу. Последняя роль Оскара Уайльда. Дай, Бог, всем таких внуков! Кстати, на мой взгляд, внешнее сходство со знаменитым дедом потрясающее!

Негативненько. Не порадовало достаточно большое количество опечаток - это по форме.

По содержанию. Оскара я очень-очень люблю, потому описание ситуаций, унизительных или постыдных для него, каждый раз вгоняет меня в тоску. А суд все же был одним сплошным унижением. Остроумные порой парирования, продуманные ответы, которые своей чистотой и невинностью у меня сейчас вызывали недоумение и жалость, погружали меня в грусть все больше по мере прочтения. Потому что ВЕСЬ диалог Оскара с адвокатом Куинберри - ну просто огромный, невероятный фарс, совершенно в дурном вкусе - не в стиле Оскара. Конечно, можно много говорить про то, что живи Уайльд в другую эпоху, таких преследований бы не было. Но нет. ОН хотел эпатировать, удивлять - он это делал. Чтобы избежать такого исхода, достаточно было просто тише себя вести. Эээээх... Каждый раз такая неловкость охватывает. За такое дурацкое стечение обстоятельств.

А адвокат у Куинсберри, Карсон, был профессионалом своего дела. Последовательно и точно довел процесс до конца.