Россия. 1934

Ванная с горячей водой, но вентиляционного отверстия нет и в помине, пар валит в крохотную прихожую. В ванну с шумом низвергается вода, но тотчас же и стекает, поскольку заткнуть сток нечем.

— Пробок у нас нет, — с обезоруживающей прямотой заявляет дежурный, которого после долгого колебания я все же решаюсь вызвать.

— Знаете, что? — советует он по некотором размышлении. — Можно ведь сесть на сточное отверстие. Или заткнуть его пяткой.

Каким бы гигантским ни был народ, душа его прорывается и дает о себе знать в подобных мелких проговорках. Это было первое коснувшееся меня дуновение необозримого мира исконной русской души.

…..родина — это не крепостная стена, оберегающая от внешнего мира, напротив, она — ворота в мир, в его широкие просторы
С. 3. в предисловии Андрей Турков цитирует книгу Ийеша о Петёфи

В истории Советского Союза 1934 год был годом подъема, великого переустройства, закладки основ покоя и благосостояния, надежд на будущее; не только преддверием культа личности и политических процессов, но и ожиданием новой конституции, ожиданием прочной, счастливой жизни.
С. 9.

— Если не будет войны… К сожалению, в это упираются все надежды. Пока что и советские граждане более озабочены этой перспективой, чем, скажем обретением свободы. Сами-то они не замечают, но нам со стороны виднее: Россия вновь в атмосфере военного коммунизма. Все готовятся к войне, вернее, не к войне, а к победе. Повторяю: они полны ребяческого оптимизма.
С. 39.

Враги советской власти содержатся не здесь, а далеко на севере, в тундре, на берегах Ледовитого океана.
— Значит, в этой области практически нет изменений, — вступаю я в спор с двумя ленинградскими поэтами. Им я тоже не сумел доказать ненужность, бессмысленность и даже вредность духовной диктатуры. Мои оппоненты знай ссылаются на официальную точку зрения. Вся страна уподобилась идеально замкнутой долине: со всех сторон одинаковый отзвук.
С. 110.

Перед сном я пытаюсь с помощью попутчиков выудить что-нибудь из «Известий».
— «Известия»? — вмешивается в разговор проводник и решает потешить нас игрой слов, которую наверняка не он сам придумал: — В «Известиях» нет правды, а в «Правде» нет известий! — смеется он.
С. 167.

К моему величайшему удивлению, один из знакомых признал мою правоту. Да, ему тоже не раз приходило в голову, что здесь гораздо больше заботятся о построении будущего общества и вообще о будущем, чем о людях. Он тоже мог бы привести немало примеров подобного настроения умов, когда во главу угла ставится только конечная цель, а все остальное важно лишь как подступ к этой цели. Совершенно верно: эта постоянная, напряженная устремленность вперед делает взгляд суровее и жестче.
С. 190.