Мух уйма. Не хлебом единым

И тут Остапа понесло... (с)
Если что - это было предупреждение, чую - меня понесёт)).

Сборник состоит из двух частей. Первая "Мух уйма. Художества" - довольно подробная коллекция произведений Бахчаняна, состоящая из стихов, статей, небольших пьесок, иллюстраций к книгам, рисунков. Много антисоветчины, некоторое количество пошлости, как положено настоящему советскому интеллигенту, и неограниченное количество эмигрантской тоски, старательно скрываемой за петушиным нравом. Чтобы дать понятие о Бахчаняне как художнике, вот картинки:

А вот часть вторая - "Не хлебом единым" - отменная вещь. Если соберётесь читать, не пропускайте предисловие Гениса, оно отлично настраивает на восприятие этой весьма необычной книги.

Кулинарный пейзаж, как и обыкновенный, хорош тогда, когда не кичится психологией. Гастрономические подробности, особенно когда они собраны воедино посторонним, всегда красноречивы, именно потому, что случайны.
Эту книгу нельзя проглотить залпом, как детектив. Она предполагает неторопливую избирательность – как словарь, телефонная книга или катехизис.

У меня, правда, растянуть её, как словарь, не вышло, потому что меня захватила сама идея: как отражается характер и жизненные пристрастия писателей в их творчестве. Понимаю, что проделана грандиозная работа - по себе знаю, как мешает читать необходимость искать в тексте и выписывать определённые цитаты, отражающие именно какую-то нужную тебе тему. У автора получилось, за что ему и слава. Количество "проработанных писателей" огромное, и чемпионом среди них по количеству упоминаемой еды ожидаемо оказывается Рабле. А самые "бедолаги", которым еда то ли неинтересна, то ли они сочли ниже своего высокохудожественного достоинства признавать, что персонажи - они же предполагаемо люди - что-то едят, хотя бы время от времени, вот такие, с одной сиротливой строчкой -

Жуковский: окрошка и яичница
Карамзин: амброзические испарения
Кундера: молоко, хлеб и неизменный рогалик

Много, сытно и разнообразно у Лескова, Верна, Лондона, Булгакова, Фолкнера. Изощрённо и красиво у многих поэтов: "Апельсин, который на вкус словно сказочный фейерверк" у Аполлинера, "Кулебяка из кокетства сияет сердцем бытия" у Заболоцкого. Или некрасиво и не сытно, но впечатляюще у других: "Труп мира в виде крем-брюле" у Введенского, "Дымный ужин" у Пастернака или "Кладбищенская земляника" у Цветаевой.

Особо отличилось солнце русской поэзии, выдающее кухонные лайфхаки))):

Поднесут тебе форели –
Тотчас их варить вели;
Как увидишь – посинели –
Влей в уху стакан шабли.

За время чтения я успела обидеться за свои любимые грибы (Вонючия лисички, сказал Ломоносов), сглотнуть слюнку от такого описания - "горка масленых поджаристых блинчиков с горшком свежей новоорлеанской патоки"(О.Генри) и вспомнить любимую книжку детства:

Нам нужен хлеб, – промолвил Морж, —
И зелень на гарнир,
А также уксус и лимон,
И непременно сыр… (Л.Кэрролл).

Очень заметно место проживания исследуемых авторов. Всё Средиземноморье, независимо от того, в каком веке жил писатель, непременно упоминает оливы. (К слову, самый отличившийся среди них по кулинарным изыскам, совершенно для меня неожиданно, Аристофан: мало того, что его "меню" огромно, так ещё в нём присутствует "устрично-камбально-крабья-кисло-сладко-остро-пряно-масло-яблоко-медово-сельдерейно-огуречно-голубино-глухарино-куропачья-зайце-поросятино-телячья запеканка"). Южная Америка спешит добавить экзотики: Маркес - "Теленок с гарниром из маниоки, ямса и жареных бананов", а детские писатели СССР напоминают нам, как изменились (или не изменились) взгляды на воспитание.

С. Михалков: Пирожные за папин счет
Ю. Мориц: Дайте ребенку сала!

Последнее тут же напомнило вот такую картинку))):

Стилистика описаний еды, сам подбор блюд - всё это, вполне возможно, в какой-то мере характеризует и авторов. Длинные списки, прочитанные в этой книге, почти меня в этом убедили. Смотрите: некоторый пафос, долженствующий скрыть растерянность - Борхес, куски краденой пищи, из Лебедяни до Парижа - Замятин, на тарелке что-то такое нестерпимо вкусное, без объяснений - Розанов, русский пирог с еврейским фаршем. Маркиз де Сад - предупреждаю, под спойлером цитата не для слабонервных:

В конце концов, о еде можно писать просто очень красиво. Фрэнсис Скотт Фицджеральд:

Окорока, нашпигованные специями; салаты пестрые, как трико арлекина, поросята, запеченные в тесте, жареные индейки, отливающие волшебным блеском золота.

И, кажется, был среди писателей один, предвидевший еду сегодняшнего дня. Обычно предвидение - прерогатива фантастов, но вот что писал О. Генри:

Устричный суп без устриц, черепаший суп без черепах, кофейный торт без кофе.