Кобра

Когда она вчера вошла к ней в гостиную, то сразу заметила на столе стопку библиотечных книг – ох, уж эти богатые старухи! Ни за что не раскошелятся на книгу, если можно взять ее в библиотеке бесплатно.

Слишком легко мы теряем друзей. Вот к чему приводит деловая жизнь. Посмотришь – вроде все тебе друзья-приятели: улыбки до ушей, приглашения, угощения, а сами только и норовят на тебе руки нагреть. Все чем – то озабочены, все спешат, словно муравьи какие-то паршивые. Все строят себе муравейники – строят и разрушают, строят и разрушают – стараются переплюнуть друг друга, чтоб побольше, да получше, да еще не такой, как у других, так что уже и сам не разберешь, где ты и что ты.

Но вот никогда я не могла понять, как это: блуди всю неделю напролет, а потом исповедался – и греха на тебе никакого. Хотя, конечно, некоторым такое очень удобно.

Если бы кто-то, узнав о его мечте, назвал его безумцем, он согласился бы с этим, сказав, что предпочитает жить по законам своего собственного безумия, отвергая безумие, которое называется цивилизацией.

В природе заложено определенное равновесие между жизнью и смертью. Но никакое природное равновесие не в силах устоять перед стремительным натиском человека, который отравляет и загрязняет свою планету, превращая реки и поля в клоаки, а саму землю – в гигантскую зловонную свалку.

Да, мы живем в непонятном, жестоком мире. Впрочем, мир во все времена был непонятен и жесток.

Все мы о чем-нибудь мечтаем. И на здоровье. Но каждое утро, в восемь тридцать, тютелька в тютельку, изволь бежать на работу.

Дождь переливался тысячами змеек по изогнутым спинам автомобилей, их цвета казались очень яркими на фоне тяжелого серого неба.

Где-то очень высоко ветер бушевал в ветвях, как бешеное животное, мечущееся в безвыходном лабиринте. Внизу же он двигался через лес с тихим шепотом, а дождь казался не больше, чем водяной пылью.

Сознание проступило в его глазах, как что-то поднимающееся к свету из глубокого колодца.