Художники нового времени

После смерти Карлоса III и восшествия в 1789 году на престол Карлоса IV Гойя стал придворным художником и, таким образом, мог вблизи наблюдать быстрое моральное разложение двора и правительства, обуслов-ленное поведением Марии-Луизы и самого Карлоса IV.

в 1815 году Гойя выпустил серию гравюр «Бой быков»

Этот сюжет был особенно близок душе Гойи, который сам когда-то был тореро.

Чтобы понять искусство Гойи, надо привлечь сюда революции и войны, народ и королей, Христа и инквизицию, героическое и низменное в человече-ской душе. Чтобы понять искусство Констебла, достаточно воспринимать природу в том аспекте, который сопутствует понятию «живописности». Жизнь Гойи, по-трясаемая бурями, пронесшимися над всей Европой, ничем не похожа на жизнь Констебла, так тесно связанную с его родной мельницей, как жизнь улитки с ее раковиной.

Констебл родился в 1776 году на мельнице в Суф-фолке. Родная земля сделала из него художника. Он тщательно и почтительно изучал старых живописцев и учебные образцы в Лондонской академии. Он написал много портретов, причем некоторые из них были удачны; работа в качестве портретиста была для него практически важной, потому что только она и давала ему средства к жизни. Но Констебл стремился стать «живописцем природы» и поэтому самостоятельно начал изучать деревья, поля, небо, море. С 1802 года и почти до самой кончины (1831) он регулярно выставлял свои пейзажи в Лондонской академии, но его картины ценились невысоко - отчасти из-за того преду-беждения, с которым тогда относились к пейзажу. Когда в 1829 году Констебл был избран в члены Академии, президент Академии Лоуренс дал ему понять, что это была просто милость. Единственным подлинным успе-хом в его жизни была выставка в парижском Салоне 1824 года.

Личная жизнь Констебла была полна трудностей и горя: сначала его отец противился тому, чтобы он стал художником; затем он влюбился в девушку, принадле-жавшую к более высокому, чем он, кругу общества, и смог жениться на ней только спустя много лет и то против воли родителей. Слабое здоровье жены вызы-вало в нем постоянную тревогу; она умерла раньше его.

Немало забот внушало ему и здоровье детей. Констебл никогда не страдал от нужды, но достиг довольства только в 1828 году, когда его жена получила значитель-ное наследство. С тех пор он перестал писать портреты и перешел исключительно на пейзажи. Констебл был целиком поглощен своей живописью, малообщителен и потому имел мало друзей; его жизнь мелкого буржуа, ограниченного в своих возможностях, не позволяла ему, несмотря на врожденную воспитанность, сблизиться с блестящим лондонским обществом. Хотя художники и публика холодно встретили его произведения, Констебл, чувствуя свою правоту и свое право на место в искусстве, оставался спокоен и не испытывал особой горечи. Всю силу своей привязанности он сохранял для лугов, для деревьев, для неба.

Но и к природе его любовь была сдержанной: ему достаточно было сохранять о ней память. Его благоговение перед природой было безграничным. В соприкосновении с нею он ощущал всю беспредельность ее красоты, какую не мог найти в светском обществе с его условностями; отсюда впечатление сельской простоты, какое он производил на своих современников, той простоты, которая про-являлась в его произведениях и была утонченностью искусства, лишенного всякой искусственности.

Литературное образование Констебла было доста-точным, чтобы позволить ему изложить теорию своего искусства в предисловии к «Английскому ландшафту» - сборнику гравюр с его картин, вышедшему в 1830 году, и в шести лекциях, прочитанных с 1833 по 1836 год, отрывки из которых сохранились до нашего времени.

Без славы - вот лейтмотив его цитат из Вергилия и Томсона. Констебл не ставит своей задачей познание природы; его самое большое желание - скрыться в тени около ручья и предаваться мечтам. В этом проявляется смирение художника перед природой, сопровож-даемое чувством гордости от сознания того, что его искусство бескорыстно и служит источником радости.

Он считает пейзаж самым привлекательным видом жи-вописи. Он хочет возбудить интерес к изучению сельского облика Англии, даже самых, казалось бы, простых мест, в которых столько величия и пастушеской прелести.