Настанет год, России черный год, Когда царей корона упадет; Забудет чернь к ним прежнюю любовь, И пища многих будет смерть и кровь; Когда детей, когда невинных жен Низвергнутый не защитит закон; Когда чума от смрадных, мертвых тел Начнет бродить среди печальных сел, Чтобы платком из хижин вызывать, И станет глад сей бедный край терзать, И зарево окрасит волны рек, - В тот день явится мощный человек, И ты его узнаешь - и поймешь, Зачем в руке его булатный нож; И горе для тебя! - твой плач, твой стон Ему тогда покажется смешон; И будет все ужасно, мрачно в нем, Как плащ его с возвышенным челом.
А ведь даже века не прошло, как все сбылось. ТАКОЕ написал 15-летний подросток, хоть и гений. Можно, конечно, считать это не пророчеством, а юношеской фантазией, возбужденной революцией во Франции 1830 года. Но если верить в «поэзию сверхчеловеческого», то возможно и предположить, что гибель Гения, Поэта №2 России сделала ее «символически» уязвимой и привело к кошмару, описанному Лермонтовым. Его последствия и почувствовали на своей эмигрантской шкуре авторы, собранные посмертно в данном издании. Интересный состав, среди авторов: И.Северянин, П.Струве, Б.Зайцев, В.Ильин, И.Тхоржевский, К.Мочульский, В.Иванов и другие «звезды» русской эмиграции. Вообще, достойная антология. Тексты 1920-70-х годов. В трагической судьбе великого поэта было что-то общее с преждевременной гибелью исторической России, и изгнанники «первой волны» особенно остро это чувствовали. Отсюда и проникновенность, и проницательность их статей и очерков. Михаила Юрьевича они очень хорошо понимали, душой чувствовали. Есть и стихи, например «Мелодия становится цветком» Георгия Иванова. Вот у Г.В.Иванова: Мелодия становится цветком, Он распускается и осыпается, Он делается ветром и песком, Летящим на огонь весенним мотыльком, Ветвями ивы в воду опускается...
Проходит тысяча мгновенных лет, И перевоплощается мелодия В тяжелый взгляд, в сиянье эполет, В рейтузы, в ментик, в «Ваше благородие», В корнета гвардии — о, почему бы нет?..
Туман... Тамань... Пустыня внемлет Богу. — Как далеко до завтрашнего дня!.. И Лермонтов один выходит на дорогу, Серебряными шпорами звеня.
* По Пушкину тоже есть аналогичный сборник из текстов эмигрантских авторов (Собственно, он вышел раньше) … Гуляя по Тригорскому, я подумал, что проживи Пушкин столько, сколько Гёте, история России могла бы пойти по-другому. Провидение послало России еще и «дублера», но и тот погиб. Недаром, наверно, в отечественной истории годы Тридцать Седьмой и Сорок Первый столь жутко символичны. В предыдущем столетии в 37-м и 41-м русская власть и русское общество НЕ УБЕРЕГЛИ своих Светочей, национальных Гениев – самое ценное, что вообще может породить Нация, и то, что она обязана сохранить, если желает сохраниться. После таких потерь все стало «выворачиваться», пошло «не так», ибо счастливая историческая судьба несовместима со столь небывалой расточительностью! Это не мистика и не нумерология, совпадения (41/41), конечно случайны, но знаковы. Экономически Империя развивалась как могла и довольно успешно, военные неудачи тоже были не фатальны, правительство и чиновники могли бы работать и получше, но разве доводили они страну до баланды и концлагерей, массовым психозам и поклонению маньяку, принятому за бога. Нет, конечно. Но был выверт в гуманитарной области, в мозгах, в «былом и думах», «властителями» которых стали белинские-герцены-щедрины-михайловские и вплоть уже до демьянов маяковских и прочей вырожденческой мрази. Если бы гению Лермонтова было бы дано войти в зрелость и сотворить то, что он бы мог сотворить (просто дух захватывает!), стали бы образованные и ценящие свое достоинство русские люди читать и восхвалять коллективного «горького» и бегать по социалистическим «кружкам»?!..
3 понравилось
