Николай Гумилев в воспоминаниях современников

Гумилев vs Блок: на вкус и цвет, как говорится...
В старших классах душа требовала любовных романов и поэзии)) Читалось все в поисках лучшего. И если Блок меня оставил равнодушной,не воспринималось мелодия поэзии его, ну не трогало, то Гумилев будил дух авантюризма, завораживал мистическими и мифическими сюжетами, сказочными далями и манил в странствия... А по воспоминаниям, этих поэтов сравнивали и противопоставляли, считая одного гением, а второго - ремесленником от поэзии. Парадокс при этом как мне показалось в том, что сами они не выказывали нелюбви или соперничества, а вот народ, формируя общественное мнение очень желал столкнуть их лбами, сравнить и выявить кто лучше. Об этом многие из включенных в книгу мемуаристов напрямую говорят об этом, вольно или невольно сравнивая их как людей и как талантливых поэтов.
Гумилев и его отношение к жизни
Не взрослеющий мальчишка, конквистадор, романтик и фантазер, фонтанирующий идеями.. Образованный и рафинированный эстет, зараженный духом бальмонтизма.. Ретроград, ревнивый к славе жены. Возмутитель спокойствия. Целеустремленный, категоричный, с очень высокой самооценкой и поведением победителя.. Доброволец. Офицер. Страстный путешественник. Не признающий наносного, живущий своими идеалами и своей головой. Эдакое сочетание несочетаемого, которое дало сложную фигуру человека с открытым сердцем и забралом, смелого и бесстрашного, умного и гордого, для которого честь не пустой звук, которого не стало 26 августа 1921 года...
Элизиум теней поэта акмеиста
Составители книги собрали под этой обложкой огромное количество свидетельств жизни Гумилева. Начиная от тех, кто знал его близко и хорошо, тех кто жил с ним просто под одной крышей или вращался в одних кругах, ходил на одни и те же литературные встречи, до тех, кто просто учился с ним в одних стенах (на 6-7 классов позже) и может только передать общую атмосферу той среды, где существовал какое-то время главный герой книги. А вообще наверное сложно узнать и понять человека с чьего-то пересказа. Мешает субъективное мнение рассказчика, его отношение к герою, его социальный опыт. Но так можно сказать про любого героя и любого рассказчика. В чем плюс этой книги, что рассказчиков тут много и это позволяет в какой-то мере более четко выкристаллизовать того яркого человека, о котором они каждый поведали свою историю. Истории налагаются друг на друга, где-то пересекаются, где-то дублируются, где-то остаются особенными и уникальными.
Итог: трудолюбиво собранный хороший сборник воспоминаний для знакомства с поэтом и его эпохой.

Я вежлив с жизнью современною,
Но между нами есть преграда,
Все, что смешит ее, надменную,
Моя единая отрада.

Решила перечитать поэтов Серебряного Века, добралась до Николая Гумилева, перечитала сборники стихов и набрела на непрочитанный ранее сборник «Глоток зеленого шартреза». Книга просто поглотила полностью. Очаровала. Здесь собраны не только стихи, но также проза и отрывки из воспоминаний современников о Гумилеве. Кстати, Гумилев боялся, что пишет неудачные рассказы. Глупости какие. Рассказы у него великолепные. Ну, на мой вкус. А еще понравилось читать воспоминания о нем. Но поскольку воспоминания были отрывочные, пришлось найти книгу «Николай Гумилев в воспоминаниях современников». Всем, кто увлекается творчеством этого неординарного человека, очень рекомендую. А чтобы заинтересовать, просто приведу несколько цитат из воспоминаний.

Эрих Голлербах:
«Неисправимый романтик, бродяга-авантюрист, "конквистадор", неутомимый искатель опасностей и сильных ощущений, - таков был он.
Многие зачитываются в детстве Майн-Ридом, Жюлем Верном, Гюставом Эмаром, но почти никто не осуществляет впоследствии, в своей "взрослой" жизни, героического авантюризма, толкающего на опасные затеи, далекие экспедиции.
Он осуществил. Упрекали его в позерстве, в чудачестве. А ему просто всю жизнь было шестнадцать лет. Любовь, смерть и стихи. В шестнадцать лет мы знаем, что это прекраснее всего на свете. Потом - забываем: дела, делишки, мелочи повседневной жизни убивают романтические "фантазии". Забываем. Но он не забыл, не забывал всю жизнь.
Из-за деревьев порою не видел леса: стихи заслоняли поэзию, стихи были для него дороже поэзии. Он делал их, - мастерил».

Алексей Толстой:
«Смерть всегда была вблизи него, думаю, что его возбуждала эта близость. Он был мужественен и упрям. В нем был постоянный налет печали и важности. Он был мечтателен и отважен - капитан призрачного корабля с облачными парусами. В нем соединялись мальчишество и воспитанность молодого человека, кончившего с медалью царскосельскую гимназию, и бродячий дух, и непреклонный фанатизм будущего создателя Цеха поэтов.
Я не знаю подробностей его убийства, но зная Гумилева, - знаю, что стоя у стены, он не подарил палачам даже взгляда смятения и страха. Мечтатель, романтик, патриот, суровый учитель, поэт... Хмурая тень его, негодуя, отлетела от обезображенной, окровавленной, страстно любимой им Родины...»

Сергей Маковский:
«Стихи были всей его жизнью. Никогда не встречал я поэта до такой степени "стихомана". "Впечатления бытия" он ощущал постольку, поскольку они воплощались в метрические строки. Над этими строками (заботясь о новизне рифмы и неожиданной яркости эпитета) он привык работать упорно с отроческих лет. В связи отчасти с этим стихотворным фанатизмом, была известная ограниченность его мышления, прямолинейная подчас наивность суждений. Чеканные, красочно-звучные слова были для него духовным мерилом. При этом неистовое самолюбие! Он никогда не пояснял своих мыслей, а "изрекал" их и спорил как будто для того лишь, чтобы озадачить собеседника. Вообще было много детски-заносчивого, много какого-то мальчишеского озорства в его словесных "дерзаниях" (в критической прозе, в статьях это проявлялось куда меньше, несмотря на капризную остроту его литературных заметок)».

Вера Неведомская:
«…Гумилев вообще любил гротеск и в жизни, и в костюме. У него было очень необычное лицо: не то Би-Ба-Бо, не то Пьеро, не то монгол, а глаза и волосы светлые. Умные, пристальные глаза слегка косят. При этом подчеркнуто-церемонные манеры, а глаза и рот слегка усмехаются; чувствуется, что ему хочется созорничать и подшутить…»

Я верно болен - все на сердце туман.
Мне скучно все - и люди, и рассказы.
Мне снятся королевские алмазы
И весь в крови широкий ятаган.
Мой предок был татарин косоглазый
Или свирепый гунн. Я веяньем заразы,
Через века дошедшей, обуян.
Я жду, томлюсь, и отступают стены...
Вот океан весь в клочьях белой пены,
Закатным солнцем залитый гранит
И город с голубыми куполами,
С цветущими жасминными садами..
Мы дрались там... Ах да, я был убит.

Одним словом, не приведешь же всю книгу целиком. Это действительно интересно. Кто-то вспоминает смешные моменты, кто-то сентиментальные, кто-то такие, что хотелось бы поскорее забыть. Кто-то дает разбор его творчеству, его сборникам или отдельным произведениям. Кто-то говорит о нем вскользь, как о неотъемлемой частице века, кто-то рассказывает о близком, хорошо знакомом человеке. Но все говорят о Николае Гумилеве. Кто заинтересовался – прочитать стоит.

Еще не раз Вы вспомните меня
И весь мой мир, волнующий и странный,
Нелепый мир из песен и огня,
Но меж других единый необманный...

Эта книга... Вряд ли кто- то станет писать на неё реценции. И вообще, вы пройдёте мимо сборника пыльных воспоминаний.Туда, к полкам с чем- то красочным, фантастичным, невероятным. Тем не менее люди, что знали Гумилёва говорят, что он был конквистадор. В начале двадцатого века он стал "Рыцарем Счастья", он писал стихи.
Николай Гумилёв вовсе не был символистом. Он знал Африку и трижды воевал. Он любил смерть, любил жизнь, "был влюблён в стихи и равнодушен к поэзии". Он умер в тридцать пять лет- и горе тем, кто направлял дула автоматов, трижды горе тем, кто подписал приговор о смертной казни монархиста Гумилёва.
В конце концов, его стихи остались здесь , вот и запрет на них сняли. Всего- то в девяносто втором году... И вот "Воспоминания.." тоже остались. Ну хоть так.

Эту книгу, мне кажется, можно брать за образец подобного жанра. Очень скрупулезно, в буквальном смысле по крупицам подобранные воспоминания тех, кто хоть как-то был связан с Николаем Степановичем Гумилёвым, кто хотя бы раз встречался с ним и оставил об этом пару строк воспоминаний, кто просто писал что-то о нем и его творчестве. Большинство воспоминаний, по понятным причинам, - отрывки из публикаций в эмигрантской прессе и литературе (само издание - репринтное: изначально оно вышло в Дюссельдорфе в 80-е годы), что делает их еще более ценными.
Но, пожалуй, самое ценное в этой книге - это комментарии. Иногда более длинные, чем оригинальный текст, к которому они относятся. С невероятной четкостью составитель сборника Вадим Крейд анализирует все написанное, находит несоответствия у разных авторов, взвешивает достоверность их воспоминаний - и параллельно приводит просто массу дополнительной информации.
Для широкого круга читателей книга, возможно, не представит большого интереса, но тем, кто любит и ценит творчество Николая Гумилёва и не против узнать новые подробности его, увы, такой недолгой жизни, ее можно только посоветовать.

"Я вижу иногда очень ясно картины и события вне круга нашей теперешней жизни; они относятся к каким-то давно прошедшим эпохам, а для меня дух этих старых времен гораздо ближе того, чем живет современный европеец. В нашем современном мире я чувствую себя гостем".

Как могли мы прежде жить в покое
И не ждать ни радостей, ни бед,
Не мечтать об огнезарном бое,
О рокочущей трубе побед...

Воспоминания современников об одном из основателей акмеизма, страстном путешественнике, авантюристе, мечтателе. О поэте - он не признавал других названий своего дела - Николае Гумилеве.

Какую рецензию можно написать на воспоминания? Процитировать их? Восхититься человеком, о котором вспоминают? Именно!

Многие вспоминают, что несмотря на не слишком привлекательную внешность, Гумилев никогда не был обделен женским вниманием. Женщин привлекала его энергия, его характер, смелость, решительность, бесстрашие. Совершивший несколько путешествий в Африку, охотившийся там на львов - чего он мог опасаться в обычной жизни в мирное время? Да ничего. Так же, как не боялся он ничего во время войны, получив два Георгиевских креста за участие в боевых операциях.

Он всю жизнь жил так, как будто ему было шестнадцать лет,

Жить с таким человеком, должно быть, было нелегко. Но глядя на него со стороны получается только восхищаться им.

Если Вы в принципе не увлекаетесь творчеством Гумилева, его жизнью, то, возможно, начинать знакомство с "Воспоминаний..." не самый лучший выход. Но, если его стихи уже переносили Вас в великолепные, дикие, неизведанные страны и миры, то знакомство с автором, с тем, каким он был в обычной жизни, будет для Вас очень интересно.

Все-таки хочется отметить, что мемуары - это не тоже самое ,что, скажем. дневниковые записи, которые делаются под влиянием момента и фиксируют чувства и эмоции в конкретный момент времени. И даже, если человек, ведущий дневник, впоследствии меняет свое мнение о людях, событиях, можно проследить как трансформировались его настроения, что на это повлияло. Мемуары же, как правило представляют собой этакие искаженные за давностью лет ощущения, которые, к тому же зачастую зависят от каких-то политических, исторических моментов, в конце концов от совести и чести самих вспоминающих. Ведь некоторым так хочется приобщиться к славе имен, почувствовать самим свою значимость, да и придать своей персоне некоего ореола в глазах окружающих.
У Никола Степановича, конечно же, были очень близкие люди, семья, друзья. Однако, как же сильно различаются подчас воспоминания не о характере его (все по-разному воспринимают друг друга) и не о таланте его (что бесспорно), но вот о событиях его жизни и даже в тех местах, где их биографии очень тесно сходились, шли, можно сказать, рука об руку, возникают такие расхождения, что уместно предположить у некоторых из них либо небрежность в отношении к его персоне чисто человеческую либо общую невнимательность (сосредоточены больше на себе?) либо некую форму рассеянного склероза.
Хотя воспоминания, конечно же, полезны еще и тем ,что характеризуют не только и не столько объект воспоминаний, как тех, кто этим воспоминаниям предается. И еще эпоху, разумеется.
В целом, весьма интересная мемуарная мозаика получилась.