David Copperfield. Volume One

Я устал читать, и меня мучительно клонило ко сну, но, получив в виде великой милости разрешение не ложиться, пока не вернется домой моя мать, проводившая вечер у соседки, я, разумеется, скорее готов был умереть на своем посту, чем лечь спать.

Доверяйте мне не больше, но и не меньше, чем доверяют женщине нормального роста.

Радуются ли солнечные часы, что они снова могут показывать время?

Будь я краб, варёный краб, если это не самый счастливый вечер в моей жизни! - продолжал мистер Пегготи, усаживаясь с нами у очага.

- Вы давно изучаете юридические науки? - спросил я, желая переменить разговор

- Что вы, мистер Копперфилд! Разве можно назвать изучением чтение книг! - потупившись, сказал Урия.

– Я знаю – она пойдет со мной хоть на край света, только бы ей меня увидеть, – продолжал он, – но знаю я также, что она готова убежать на край света, только бы не видеть меня…

...корка хлеба, заработанная своими руками, слаще любых яств, полученных по наследству.

...тем, у которых одна натура, но с разными оттенками, – куда трудней помириться, чем людям, у которых характеры совсем несходны.

Молодой джентльмен может чересчур заботиться о своем туалете и может совсем не заботиться. Он может чересчур заниматься своей прической или вовсе ею не заниматься. Он может покупать себе башмаки или слишком большие, или слишком маленькие. Это зависит от того, какой у молодого джентльмена характер. Но и в том и в другом случае, в какую бы крайность ни ударился молодой джентльмен, тут всегда бывает замешана молодая леди!

Чего только на свете не скажет и не сделает женщина, особенно если речь идет о красоте другой женщины!

...если человек зарабатывает в год двадцать фунтов и тратит девятнадцать фунтов девятнадцать шиллингов шесть пенсов, то он счастливец, а если тратит двадцать один фунт, то ему грозит беда.

– Ну, а у  тебя подвигается дело, Джорем? – спросил мистер Омер.
– Все в порядке. Кончил, сэр, – ответил Джорем.
Минни слегка покраснела, а две другие девушки с улыбкой переглянулись.

...моды подобны людям. Они появляются неведомо когда, почему и как – и исчезают неведомо когда, почему и как.

Какое было бы счастье, думал я, если бы поженились мы и удалились в леса и поля; там жили бы мы и не старели и не умнели, вечно оставались бы детьми, бродили бы рука об руку под ярким солнцем по лугам, усеянным цветами, ночью склоняли бы наши головы на мягкий мох, погружаясь в сладкий, невинный, безмятежный сон, а когда нам пришлось бы умереть, нас схоронили бы птицы!

Любящее сердце стоит больше, чем вся мудрость на свете.

– Дорогая моя, ваш папа был в своем роде прекраснейший человек, и боже меня упаси осуждать его! Во всяком случае, нам, вероятно, никогда уже… одним словом, нам никогда не встретить человека его лет с такими стройными ногами, словно созданными для гетр, и способного читать без очков.

Терпеть не могу этот сумеречный час… Не то день, не то ночь.